Позволила Веласке набросить мне на плечи жакет.

– Доброй ночи, синьорина Анжелика.

– Доброй ночи, дон Веласке, падре…

Я пошла в сторону дома, чувствуя, как дрожат колени, и совершенно не ощущая холода. Сумасшествие какое-то. Забежала к себе в комнату и оперлась на дверь, тяжело дыша. По коже бегут мурашки. Табунами. И внизу живота такой трепет, как будто там порхает ворох бабочек с крылышками-лезвиями и режет меня до крови. Я как будто отравилась. У меня голова кружится.

Священник! Господи! Помилуй меня! Зачем священнику быть таким? Священнику, который никогда не посмотрит на женщину…

В дверь постучали, и я вздрогнула.

– Лика! Займись цветами! Скоро будут гости!

Я совершенно забыла про цветы!

– Да, мама…

Падре Чезаре… Чезаре… Ему идет это невероятное имя.

Я стояла на ярмарочной площади Сан-Лоренцо, пытаясь справиться с волнением. Праздничная атмосфера витала в воздухе: пахло жареным мясом и свежей выпечкой, повсюду были слышны смех и разговоры. Люди сновали между лотками, пробуя угощения и покупая сувениры. Я готовилась к выступлению на импровизированной сцене – деревянной платформе, на которой мне предстояло спеть. Сердце бешено колотилось, и в голове звучала лишь одна мысль: «Ты сможешь, Анжелика».

Внутри меня была буря эмоций. Страх и сомнения боролись с воспоминаниями о моих мечтах. Я вернулась домой, где моя семья напоминала мне о прошлом, о том, как я подвела их, и особенно Риту. Меня всегда будет сжирать это чувство вины, хотя я и не виновата… Но это я повела ее туда, я раскачивала качели. Если бы мы тогда остались дома и не сбежали…

«Ты виновата! Ты! Ты старшая! Ты должна была отвечать за нее! Ты могла ее убить! Ты… ты просто безответственная дрянь!» – голос матери взорвался в голове, и меня слегка затошнило.

Люди собирались вокруг сцены. В толпе я заметила маму, брата и сестру – их суровые лица не предвещали ничего хорошего. Они, как всегда, ждали от меня провала. Но я решила не обращать на них внимания. Сегодня был мой день. Я глубоко вздохнула и поднялась на сцену. Микрофон слегка дрожал в моих руках, но я закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на музыке.

Первый аккорд. Я начала петь. Мой голос, сначала робкий, стал крепнуть с каждой нотой. Я пела о своих мечтах, о надеждах, которые когда-то унесли меня далеко от дома. «Любовь – это прощение». Моя песня, с которой я должна была выступать на том самом конкурсе. С каждой строчкой композиция становилась все более личной, и я чувствовала, как публика начинает внимательнее слушать. Люди остановились, завороженно вслушиваясь в мой голос.

Толпа реагировала удивлением и восторгом. Кто-то начал аплодировать, кто-то уже клал деньги в коробку перед сценой. Я чувствовала, как с каждой нотой моя уверенность росла. Воспоминания о месяцах, проведенных на улицах, о мечтах, которые когда-то казались такими далекими, снова оживали. На этой маленькой ярмарке моя мечта воплотилась в реальность. Я снова на сцене… Меня слушают. Я вижу восторг, я вижу приоткрытые в благоговейном удивлении рты.

И вдруг, среди этого восторга и радости, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Это было необычное ощущение, словно кто-то пронзал меня своим взором. Я резко обернулась и увидела мужчину в черной толстовке с капюшоном. Его лицо было скрыто в тени, но я точно знала, что он смотрит прямо на меня. Этот взгляд – он был как вызов. По коже поползли мурашки, и дыхание слегка сбилось, но это не мешало мне петь. Я брала ноты все выше и выше. Незнакомец стоял как огромная, высокая тень вдалеке от толпы, и я точно знала, что его лицо обращено ко мне. Этот взгляд был осязаем физически, он заставил мое сердце биться быстрее.

На мгновение я отвела глаза, чтобы закончить очередной куплет, но, когда снова стала искать в толпе того, кто так смотрел на меня, его уже не было. Я снова и снова оглядывала людей, но он исчез. Это ощущение, что кто-то следит за мной, не покидало меня. Кто он? Почему его взгляд заставил меня почувствовать себя такой уязвимой?

Когда песня достигла кульминации, я снова взяла самые высокие ноты. Толпа разразилась аплодисментами и криками «Браво!». Я закончила петь, чувствуя смесь удовлетворения и страха. Поклонилась и медленно сошла со сцены под овации. Люди окружали меня, поздравляли, но мое внимание было приковано к таинственному незнакомцу в капюшоне.

Пытаясь найти его в толпе, я ощутила, как мое сердце колотится еще сильнее. Кто он? Почему его взгляд был таким пронзительным? Я подошла к своей семье, ожидая их реакции. Мать и брат смотрели на меня с неодобрением, а Рита – с откровенной ненавистью. Но их мнения сейчас не имели значения. Моя голова была занята другим.