Она хлопает дверью и уходит, оставляя меня в комнате одну. Я чувствую, как слёзы начинают течь по щекам. Её слова вывернули меня наизнанку, выпотрошили меня как будто топором. Я сажусь на кровать, обхватываю голову руками и плачу.

Мадина права. Это я подставила Марата. Я не смогла защитить его, я молчала пока он брал всю вину на себя. Будь он на воле он бы не позволил, чтобы все отобрали…А так он связан по рукам и ногам. Это я гиря, я та, кто тянет его на дно. Я хотела сделать всё правильно, но всё пошло не так. Теперь он в тюрьме, а я здесь, одна, борюсь с демонами прошлого.

Мадина права. Если бы я действительно любила Марата, я бы не допустила, чтобы он оказался в тюрьме. Я бы призналась в убийстве и освободила его. Но теперь всё стало слишком сложным. Мои чувства, моя боль, моя вина — всё это смешалось в одно огромное облако страданий.

Я подхожу к окну и смотрю на тёмное небо. Звёзды кажутся такими далекими, недостижимыми. Я чувствую, как моя душа кричит от боли и отчаяния. Вспоминаю слова Зулейхи, её последние наставления. Она всегда говорила мне, что нужно быть сильной, бороться до конца. Но теперь я не знаю, как справиться с этой болью. Шамиля отправят в интернат. Он слишком нежный и ранимый мальчик, он будет там страдать и тосковать.

Смотрю на фотографию Марата на столе. Его глаза смотрят на меня как будто с упрёком. Я чувствую, как сердце сжимается от вины. Я знаю, что должна что-то сделать, но не могу решить, что именно. Мадина предложила мне шанс спасти его, но я боюсь. Боюсь, что моя правда разрушит всё окончательно.

Проходит несколько дней, и я продолжаю жить в этом кошмаре. Каждую ночь я думаю о словах Мадины, о её предложении. Я чувствую, как внутри меня растёт напряжение. Я знаю, что должна сделать выбор, но боюсь ошибиться. Я много времени провожу с Шамилем…Смотрю на него и понимаю. Что отправлю еще одного в тюрьму. И кем он выйдет оттуда. Его изменят психотропными препаратами.

Однажды вечером я снова слышу стук в дверь. Открываю её и вижу Мадину. Она выглядит так же холодно и решительно, как и в прошлый раз.

— Ну что, Алиса, подумала над моим предложением? — спрашивает она, входя в комнату.

Я молчу, не зная, что сказать. Мадина приближается ко мне, её глаза сверкают злобой.

— Ты знаешь, что должна сделать, — говорит она. — Если бы ты действительно любила Марата, ты бы не сомневалась ни на секунду.

Я чувствую, как моя душа разрывается на кусочки. Мадина делает шаг вперёд и берёт меня за руку.

— Алиса, — говорит она мягче, но её голос полон угрозы. — Ты можешь спасти его. Ты можешь всё исправить. Просто расскажи правду. Просто пойди и скажи как все было, что Марат не виноват.

Я смотрю в её глаза и вижу в них бездну ненависти. Она хочет, чтобы я призналась, чтобы уничтожить меня. Но я знаю, что это единственный способ спасти Марата. И Шамиля…или ты настолько эгоистична, что погубишь и малыша?

— Хорошо, — наконец говорю я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Я сделаю это.

Мадина отпускает мою руку и победоносно улыбается.

— Я знала, что ты примешь правильное решение, — говорит она, её голос полон удовлетворения. — Завтра утром мы пойдём в полицию. Я помогу тебе сделать этот шаг.

Я киваю, чувствуя, как сердце сжимается от страха и от понимания, что наверное с самого начала так было правильно. Если бы я не струсила и бабушка сейчас была бы жива. Мадина уходит, оставляя меня в комнате одну. Я смотрю на фотографию Марата и понимаю, что это наш последний шанс. Я должна сделать это ради него, ради Шамиля. Проходит ночь, и я почти не сплю. Мои мысли бегают, как загнанные звери. Я чувствую как шевелится мой ребенок…Но это меня не радует. Я никогда не забуду кто его отец. Мне трудно любить его, трудно чувствовать нежность к нему. Скорее я воспринимаю его как должное, как что-то неизбежное. Утром я встаю, одеваюсь и иду к двери. Мадина уже ждёт меня у входа.

— Готова? — спрашивает она.

Я киваю, чувствуя, как внутри меня растёт решимость. Мы выходим из дома и вместе едем на машине в участок. Со стороны кажется, что Мадина помогает мне, на самом деле я прекрасно понимаю, что она вырыла мне могилу.

Прибыв в полицию, мы заходим внутрь. Я чувствую, как на меня смотрят, как будто знают, зачем я здесь. Мы подходим к стойке, и я говорю офицеру:

— Я хочу сделать признание.

Мадина стоит рядом, её глаза светятся триумфом. Я чувствую, как мир вокруг меня сжимается. Офицер кивает нам обеим…