Утро пробудило меня неохотно, тяжёлым, липким светом, который едва пробивался сквозь занавески. Я лежала в кровати, чувствуя, как сердце медленно просыпается вместе со мной, но не с готовностью начать новый день, а с отчаянием, которое таилось в глубине, как старый, затянувшийся шрам. Я заставила себя подняться. Повернула голову к окну, увидела тусклый свет, который разливался по стенам спальни, и почувствовала, как во мне поднимается глухая волна тоски. Всё снова, всё так же — день за днём, одно и то же. Монотонное существование, в котором ничего не меняется.

Я укуталась в тёплый халат, словно пыталась спрятаться от этой непрошеной боли, и спустилась вниз, в гостиную. Дом был тих, безмолвен, как будто он тоже чувствовал мою усталость. Этот дом, который я выкупила, когда всё закончилось, когда Марат исчез, теперь казался мне его призраком. Я купила его, чтобы сохранить хотя бы кусочек Марата, чтобы окружить себя тем, что он оставил, но теперь стены казались мне каменным саркофагом. Он был повсюду — в каждом углу, в каждой вещи, в запахе дерева, который витал в воздухе. Как будто сам дом шептал мне его имя, каждое утро напоминая о том, чего я больше никогда не получу.

Я подошла к окну и посмотрела на сад, который он так любил. Снаружи всё выглядело спокойно и мирно, как будто небо и деревья ничего не знали о моей боли. Но внутри, в этом доме, не было покоя. С каждым утром я будто вновь вставала перед стеной, за которой лежала моя жизнь, и не могла её преодолеть. Я хотела бы просто выйти отсюда, убежать, но понимала, что это бессмысленно. Потому что куда бы я ни пошла, он будет со мной — эта пустота, эта рана, которая никогда не заживает.

Сотовый зазвонил неожиданно, как гром среди ясного неба. Звук был резким, неуместным, и я вздрогнула, как будто меня разбудили из кошмара. Я посмотрела на экран и увидела имя Миро. Моё сердце на мгновение замерло, прежде чем снова затрепетать. Я знала, что он собирается сказать, но всё равно надеялась на чудо. Пальцы дрожали, когда я поднесла телефон к уху, и я почувствовала, как в горле образовался ком.

— Алиса, — его голос был глухим, серьёзным. В нём не было привычной уверенности. — Я проверил все возможные варианты. Но ничего. Все следы исчезли, словно его никогда не было. Я пытался найти документы, записи, но их нет. Он просто... растворился. Смирись. Если я тебе говорю, что мы его не нашли значит уже никто не найдет. Лучшие ищейки, спецслужбы. Все перевернули. Бумаг нет, документов нет. Видимо когда работали с теми тварями…видимо все уничтожили, чтоб избежать наказания. Все. Начинай жить дальше. Возьми себя в руки ради Шамиля.

Я медленно опустилась на край дивана, чувствуя, как внутри всё рушится. Последняя надежда, последний шанс вернуть хотя бы что-то из прошлого — и его больше нет.

Ребёнка, моего ребёнка, не найти. Его никогда не было. Все эти поиски, все эти надежды — были всего лишь иллюзией, которую я создала, чтобы не сойти с ума. Я слушала его, но слова перестали иметь значение. Всё, что я слышала, — это звук собственной надежды, ломающейся и умирающей, как сухая ветка под ногами.

Я сжала телефон так сильно, что костяшки побелели. Не могла говорить, не могла даже дышать. Казалось, что если я хоть на мгновение расслаблюсь, то эта боль накроет меня с головой, раздавит, сожрёт целиком. Я не хотела, чтобы Миро слышал мой голос, полный слёз, поэтому просто произнесла:

— Спасибо, Миро, — тихо, едва слышно, и отключила звонок.

Сотовый выпал из моих рук на диван, а я осталась сидеть в тишине. Казалось, что вся комната поглотила этот момент, застыла вместе со мной. Внутри меня было пусто, как будто из меня вырвали все чувства, оставив только холодную, тяжёлую пустоту. И всё же я чувствовала, как снова разрывается сердце. Марат…что же ты натворил. Ты отобрал у меня сына, ты разрушил, разорвал мое сердце. Почему я все еще так люблю тебя, что готова простить…Какая же я жалкая. Почему твой уход от меня хуже смерти.

Я уставилась на пустое пространство перед собой и пыталась понять, как долго я ещё смогу это выдержать. Как долго можно продолжать жить, зная, что всё, что ты любила, исчезло? Как долго можно лгать себе, что ещё есть надежда, когда её уже нет?

Мне казалось, что я падаю. Снова и снова, каждое утро, каждую ночь, в бесконечную пустоту, из которой нет выхода. Я пыталась собрать свои мысли, пыталась сказать себе, что всё это переживу, но слова не помогали. Они были такими же пустыми, как и я. Марат исчез, ребенка словно и не было. Как будто кто-то нарочно стирал меня, медленно, методично, убирая всё, что делало меня живой. Я думала о нём каждую ночь, представляла, как выглядел бы мой сын, если бы я смогла его найти. Я пыталась увидеть его глаза, его лицо, и каждый раз видела только туман. Он был там, на краю моего сознания, но я не могла до него дотянуться. А теперь оказалось, что даже этот слабый лучик света, который помогал мне держаться, был ложью.