Он остановился в дверном проёме, окинул меня взглядом и приподнял одну бровь. На его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

— Ну-ну, Алиса, — сказал он с тоном, в котором сквозила лёгкая ирония. — Похоже, это не просто дружеский ужин, если ты так вырядилась.

Я закатила глаза, но в глубине души почувствовала лёгкое смущение. Миро всегда умел подмечать то, что я пыталась скрыть.

— Это просто ужин, — ответила я, надеясь, что голос прозвучит твёрдо. — И мне хотелось выглядеть хорошо, вот и всё.

— Хорошо — это не то слово, — сказал он, подходя ко мне ближе. — Ты выглядишь прекрасно. И, надеюсь, тот, кто тебя пригласил, это оценит.

Он подмигнул мне, и я вдруг почувствовала, что улыбаюсь. Может, потому что его поддержка была тем, что мне сейчас нужно. А может, потому что он знал, как вытянуть меня из моего панциря, когда я пыталась спрятаться.

***

Ресторан оказался маленьким, уютным местечком с приглушённым светом и тихой музыкой. Олег ждал меня у входа, одетый в чёрную рубашку и тёмные брюки. Он выглядел опрятно и уверенно, но когда увидел меня, на его лице промелькнула искренняя улыбка, которая сразу разрядила моё напряжение.

— Ты пришла, — сказал он, подходя ближе и осторожно касаясь моей руки, словно проверяя, что я реальна. — И выглядишь... великолепно.

— Спасибо, — ответила я, стараясь не выдать смущение. — Ты тоже.

Мы прошли внутрь, и официант провёл нас к столику у окна. В этом ресторане не было ничего помпезного — небольшие столики с белыми скатертями, свечи, расставленные в центре, чтобы создать мягкое, тёплое освещение. Я почувствовала себя немного спокойнее, когда поняла, что здесь действительно тихо и уютно, почти как в моём доме.

Мы сделали заказ, и я заметила, что Олег внимательно смотрит на меня, как будто пытается что-то понять. Его взгляд был спокойным, но пытливым, и мне вдруг стало интересно, что он видит.

— Ты давно нигде не была, да? — спросил он, пытаясь начать разговор.

— В ресторане? — я усмехнулась, покачав головой. — О, кажется, это впервые за долгое время. В основном, если я ужинаю вне дома, это деловые встречи или короткие обеды с Миро. Так что... да, это почти как новый опыт.

— Значит, я должен сделать всё возможное, чтобы этот ужин стал приятным, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Его слова вызвали у меня неожиданное тепло. Впервые за долгое время кто-то пытался заботиться о моём комфорте, и я чувствовала, как медленно оттаиваю, как моя оборона слабеет. Я поняла, что хочу насладиться этим моментом, хотя бы немного.

Когда принесли еду, мы некоторое время молчали, наслаждаясь вкусами и ароматами. Но молчание не было неловким, оно казалось естественным, как пауза между вздохами. Я посмотрела на Олега и поняла, что он ждёт, когда я решу заговорить. Он не давил, не пытался вытянуть из меня то, что я не хотела говорить, и это было для меня важно.

— Знаешь, я иногда думаю, что боль — это как тень, — неожиданно начала я, сама не ожидая от себя такой откровенности. — Она всегда за тобой, даже если ты её не видишь. Иногда она маленькая и почти незаметная, а иногда кажется, что она поглощает весь свет вокруг.

Олег внимательно слушал, не перебивая. Я видела, как его глаза потемнели, и он сжал вилку в руке чуть сильнее.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, — тихо ответил он. — Когда моя жена умерла, я тоже чувствовал, что эта тень стала огромной. Я не мог дышать, не мог есть, не мог спать... И мне казалось, что она никогда не уйдёт. Но однажды я понял, что, если позволю ей поглотить меня, то не смогу заботиться об Антошке. А он нуждался во мне. Он был единственным светом, который я не мог потерять.

Его слова пронзили меня до глубины души. Я видела, как он борется с этими воспоминаниями, как боль всё ещё живёт внутри него, но не разрушает, а делает его сильнее. Мне вдруг захотелось прикоснуться к его руке, успокоить, сказать, что он не одинок, но я не знала, как это сделать.

— Я завидую тебе, — сказала я, и слова прозвучали горько. — Ты смог найти этот свет. Ты нашёл что-то, ради чего можно продолжать. А я... Я пыталась найти ребёнка, которого потеряла. И каждый раз, когда я думала, что близка к ответу, всё рушилось. И теперь кажется, что у меня ничего не осталось. Да, у меня есть Шамиль. Но это лишь часть моего сердца… а остальная. От нее осталась большая черная дыра.

Он смотрел на меня, и я видела в его глазах не жалость, а понимание. Это было как тихое сочувствие, которое обволакивает, но не давит.

— Но ты всё равно продолжаешь жить, — сказал он мягко. — Ты продолжаешь бороться. И это уже говорит о том, что свет в тебе ещё не погас.