– Плевать я на язык хотел. Мне потом без тебя смерть. Не выживу один в пустыне. Заклюют. Даже Беркут не спасет. Ты что творишь? С Лхагвой в бой вступать? Да с ним десятки лет никто конфликт не развязывал, притом из-за девки. Отдай ее, да и все.

– Не отдам!

У меня сердце чаще забилось, сильнее… даа, он это был, не ошиблась я. Его рычащий шепот. Его страсть в голосе. Его властное «Не отдам!»

– Не отдашь, такое развяжется – земле и небу тесно будет.

– Пусть станет тесно. Не получит он ее. Я так сказал! Все!

– Если проиграешь и… и умрешь. Он всех себе заберет…а отряд…

– Не проиграю!

Низко спущенный капюшон и резко наступившая мгла не давали рассмотреть, что именно происходит вокруг. Меня держали крепко.

Я вначале не решалась смотреть, а потом голову вскинула и от увиденного обомлела. От ужаса голос отнялся, и горло сжало обручем каменным. Они бросились на него вдевятером. Как коршуны. В руках сверкают кинжалы. И это не просто бой. Это настоящая смерть. Она неминуема. Он совсем с ума сошел. Зачееем?

Но вместо того чтобы рухнуть под градом ударов, он творит немыслимое. Худощавый, ловкий, как смерч. Скользит между людьми Лхагвы, и я слышу звон метала, крики боли и агонии, когда их собственные ножи вонзаются им в грудь, а из распоротого горла фонтанирует кровь на землю. И я никогда не видела ничего подобного. Нет, не похож он на человека. От деревьев отталкивается ногами. В воздухе переворачивается, как кошка. Бросается неожиданно с рыком…вгрызаясь в горло сопернику зубами. Меня тошнит, и я не могу смотреть на его залитое кровью лицо, ставшее больше похожим на звериную морду.

Сцепился с Лхагвой, который последним остался. И тот кинжал вонзил прямо в плечо Дьявола.

Наверное, я закричала. Не знаю что. Кажется, имя его. Громко закричала, видя, как лезвие впивается в плоть, протыкая ее, и от каждой раны Тархан бьется в конвульсиях. И тут он дернулся сильно, через усилие огромное сбросил с себя тучного, здоровенного Лхагву. Извернулся, сделав сальто, оказался позади него и цепкими руками перехватил горло противника. Острие ножа в миллиметре от единственного глаза ублюдка.

– Откажись от выкупа и останешься зрячим. Иначе выковыряю твой глаз и сожру его, на хрен!

Раненый Лхагва, издавая низкий стон, рухнул на землю коленями и прохрипел.

– Пощадиии….

Руки разжались. Лхагва упал… а Тархан исчез где-то за деревьями. Люди Лхагвы быстро уносили трупы, расчищая поляну. На нас больше никто не смотрел. Самого Лхагву положили на носилки. Он поднял руку вверх и махнул. Даже я поняла этот жест. Нас пропустили.

Воцарилась тишина. Все наши молчали. Никто даже с места не двигался. Я вырвалась из лап всадника и спрыгнула с коня. Не знаю, как осмелилась и как только никто не удержал, я бросилась к Буге.

Он смотрел на испачканную кровью траву и с места не двигался.

– Ты чего стоишь? Он ведь может быть смертельно ранен?

Карлик на меня посмотрел, и я содрогнулась от ярости в его взгляде.

– Все из-за тебя, сучка никчемная, на хер никому не нужная! Если б не ты, не было б ничего, а теперь ждать надо, когда сам оклемается и оклемается ли. Чтоб тебя! Говорил я ему – неприятности будут. Чтоб не брал… а он! Сдалась ты ему!

– Чего ждать?

Я не понимала, что он говорит. Ни одного слова. Бред какой, что значит – ждать, пока оклемается? Он в своем уме?

– Нельзя к зверю подходить! Он смерть почувствовал, и теперь время нужно…пока уймется, или убьет каждого, кто подойдет.

– Как это нельзя? Вы бросите его умирать там?

– Не умирать… а успокоиться. Ты ни черта не знаешь, добыча. Так что заткнись и жди. Нельзя Дьявола трогать, когда он кровь почуял. Нельзя приближаться, или вырвет тебе сердце. Голыми руками.

– Он…он человек, а не зверь!

– Лучше бы он был зверем…поверь. Потому что более страшного человека я не знаю.

– Это же трусость! Он умрет там один в муках, исколотый ножом, а вы будете тут ждать?

– Не умрет…был бы смертельно ранен, не ушел бы. А так. Исчез… с дьяволом внутри договариваться.

Он действительно не собирался ничего делать, не собирался даже пойти посмотреть, что с Тарханом. Я попятилась назад, а потом приподняла юбку и побежала в гущу деревьев, туда, где ветер колыхал раскидистые ветки

– Стой, дура! Ты куда?! Да что ж это такое сегодня?! Схватить ее и вернуть обратно!

Но никто не двинулся с места. Буга топнул ногой.

– Взять ее! Не дать к нему подойти, я сказал! И меня взять с собой, болваны!

Черные истуканы дернулись все одновременно, но я уже не видела – кто и сколько бегут за мной, я мчалась вперед на запах огня и потрескивание веток. Не знаю, какой черт в меня вселился.

– Руссскаяяяяя! Вернись, дура несчастная! Он тебя убьет! Нельзя к немуууу! Не сейчас!

А мне не страшно, и в ушах голос его «не отдам», и спина, исполосованная стрелами. Ради меня, для меня. Я знаю, что для меня. Но чем ближе к костру приближаюсь, тем больше мне кажется, что земля под ногами качается.