В лесу все так же воняло серой и торфом, и я смотрела перед собой на землю. Вдоль дороги горят костры. Словно лампочки или гирлянды – страшно и красиво одновременно. Потом я пойму, что они дорогу отряду показывают, ведут в логово Лхагвы у самой границы. По мере того, как продвигались все дальше, ветер становился все сильнее, несколько раз капюшон мне с головы содрал. Невольно голову вскинула и от ужаса чуть не заорала, но в горло воздух ледяной забился, и я зажмурилась, не зная, каким образом вспоминая «Отче наш» и дрожа от невыносимого холода и панического страха. То, что я увидела… это не могло быть правдой, не могло быть по-настоящему. Я такого даже в самых диких кошмарах не видела. На стволах деревьев скелеты развешаны, они вросли в сами растения, и из них ветки торчат, где из глазниц пустых, где из дырки-рта, и листва прямо внутри тел копошится.

«Господи… господи, можно я проснусь, пожалуйстаааа…»

– Голову закрой, держи капюшон руками и смотри только в землю, Хайртай, и молиться не потребуется.

Дьявол со мной поравнялся, взглядом змеиным окинул, плотнее к себе монголку прижал и дальше поскакал.

Когда костры закончились, отряд стал на месте, как вкопанный. Издалека из самой чащи, как из тоннеля, показались силуэты людей. Я старалась не смотреть, но оно само тянуло голову вскинуть, тянуло глянуть, аж затылок сводило и спину пекло.

– Здравия тебе желаю, Дьявол. Год прошел, как последний раз виделись. Я тебя заждался. Целую неделю костры жгли.

Голос мерзкий, завывающий словно ветер и дребезжащий, как скрип старых веток.

– И тебе не хворать, Лхагва. Соскучился? Знал бы, что ты так тоскуешь, не задержался бы на болотах, куда меня Кишлиг заманил…Но ты ж об этом ничего не знаешь, да?

– Язвишь?

– Ну что ты. Я от чистого сердца.

– Если бы оно у тебя было…

– То хер бы меня здесь увидел, и хер бы твой точно заскучал.

Слышу, что он улыбается. Не знаю почему, но я в этом уверена. Улыбку представила белозубую, наглую, и пальцы сильнее края капюшона сжали. Сердце пропустило один удар. Удар ненависти к себе и неприятие того, что чувствую.

– Времени нет обсуждать с тобой мою сексуальную жизнь, Дьявол. Иди куда шел, только выкуп мне отдай и убирайся.

– Не больно ты гостеприимен. А Кишлига радушнее принимал? Винцом угостил, а, Одноглазый?

Тихий рык, и даже я понимаю, что Лхагва злится и злит его именно этот…дьявольский змей. Все больше и больше на змея мне похож. Искусителя проклятого.

– Не твое дело, Дьявол. Выкуп отдавай и катись к чертям собачьим, пока я законы не нарушил и не потрепал твой отрядик.

– Мой отрядик степных призраков трепки твоих никчемных оборванцев не боится. А еще не забывай о том, что я и есть закон в степи. Так что давай. Выбирай себе дырку и не пи**и, а то я могу и разозлиться.

– Я давно выбрал.

Надтреснутый голос задребезжал иными нотками, словно в предвкушении.

– Даже так? Шустрый ты. Не зря мне казалось, ты нас от самого моста сгоревшего ведешь. И кого возжелал Одноглазый царь степей?

– Ту…у кого волосы цвета медных гор, а глаза, как куски неба в степи холодной зимой. Ту, что ты там… в самом конце отряда спрятал и думал, я не узнаю и красоты ее необыкновенной не увижу.

В эту секунду мне показалось, что шелестеть перестали даже листья, и ветер прекратился. Теперь я слышала только гулкие удары своего сердца.

– Показалось тебе. А если и не показалось, если спрятана, значит так надо. Можешь другую взять. Даже двух. Считай, я сегодня расщедрился.

– Расщедрился, потому что Медную от меня прячешь и отдавать не хочешь! Я в праве своем любую выбрать. Так гласит наш священный договор, скрепленный печатью еще дедом твоим. По матери. Не тебе законы менять. Не Дракон ты и им никогда не станешь. Место тебе его не занять! Так. Мелкая сошка. Слыхал, он тебя скоро вышвырнет на хер.

– На хер вышвырнут только тебя. Выбирай любой сук, я тебя на него очком нанизаю.

– Рыжую хочу. Отдавай и проезжай. Договор такой.

– Хрен. Там оговорочка имеется. Небольшая. Помнишь какая?

– Драка? Уверен, что драться хочешь? Один против моих девяти? Так, кажется, там написано? Ради рыжей дырки жизнью рискнешь? Ее ж Намсыр даже не видел еще…или себе оставить решил, м?

– Девять, включая тебя. Или испугался, Одноглазый?

Я дышать перестала, с трудом понимая, что именно там происходит. Одно чудище другое убить хочет, а мне страшно стало, что монстр, мною еще не видимый, убьет Тархана. Тархан…Имя какое у него красивое. Величественное. Царское. И в то же время звериное.

– Вызов принят, змееныш поганый, прознаешь – где твое место. Не тебе в лесу моем указы раздавать и законы менять. Пришло время место тебе твое показать!

Я от страха кулаки сжала. Голос Буги донесся издалека… Тот и не скрывал своей ярости

– Совсем чокнулся? Совсем сдурел ты, Дьявол? Зачем нарываешься? Никто и никогда с Лхагвой не дрался! Отдавали откуп и дальше шли. Отдай сучку эту, и пойдем себе.

– Ты думай, что говоришь, не то без языка останешься!