Моя жалкая попытка защитить ее от удара с треском провалилась. Когда машина замерла после долгого вращения, я почувствовал на своей руке липкую жидкость, а когда повернул голову в сторону, где сидела моя девушка, крик ужаса утонул в оглушительной тишине. Все ее лицо заливала кровь, лоб был рассечен так, что виднелся белый череп, а прекрасные серые глаза оказались закрыты. Цветочный венок, который девушка сплела сегодня утром, тихо умирал, разлетевшись по приборной панели «Корвета», покрытый алыми пятнами.

Зажмурил горящие веки, прогоняя те образы из головы, и оглядел собравшихся. Все они тесно сгрудились на сиденьях у противоположной стены, и только мать Сью стояла у окна, спиной к другим. Мне не было видно ее лица, но напряженная поза выдавала все, что она пыталась скрыть.

Нил вернулся из коридора с несколькими бутылками воды и стопкой пластиковых стаканчиков. Он бросил в мою сторону короткий взгляд, полный сожаления, и отвинтил крышку, наливая воду, раздавая ее собравшимся. Когда очередь дошла до меня, тот протянул наполовину пустой стакан, виновато пожимая плечами.

– Прости, старик, я принесу еще, – сказал он приглушенно.

– Забудь, – ответил я, взяв стакан и допив все, что осталось.

В горле и правда пересохло.

– Она поправится, это ведь Сью, – Нил слегка сжал мое плечо. – Уверен, она уже очнулась и выносит мозг докторам.

Натянутое веселье его голоса не имело ничего общего со страхом в воспаленных глазах, таких чертовски похожих на глаза девушки.

Я молча кивнул, уводя взгляд в сторону. Мне не нужно было очередное напоминание о той, которую любил и боялся потерять. Нил понял намек и отправился на свое место возле отца. Тот о чем-то тихо беседовал с темноволосой подругой Сью и Максом.

Мои глаза снова нашли миссис Купер, которая почти не двигалась с момента моего приезда. Она больше походила на холодную каменную горгулью, что восседала на фасаде старинного собора, молчаливо глядя в пустоту. Интересно, о чем она думала. Сожалела ли обо всех гнусностях, что швыряла в дочь, как тухлые помидоры? Или, может быть, сетовала на то, что пришлось потратить уйму часов на прозябание в больнице вместо своих обычных вечерних занятий?

В дверях показался мужчина чуть за пятьдесят, одетый в больничную форму и хирургическую шапочку. Мой желудок подпрыгнул к горлу и сразу рухнул вниз. Нехотя, как будто через силу, я отлепил себя от сиденья и поднялся. Все взгляды в комнате устремились на доктора, и только женщина у окна продолжала стоять, изучая здание напротив.

– Меня зовут Артур Фелбс, я лечащий врач Сьюзан. Есть ли среди вас ее ближайшие родственники?

Три мужские руки молниеносно взмыли вверх. И моя тоже. Что поделать, волнение в груди достигло наивысшей точки, повредив рассудок.

– Как она? – с ходу спросил мистер Купер. – Это моя дочь, – добавил он очевидное.

– Повода для беспокойства нет, – заверил доктор. – Насколько это может быть, учитывая характер травм, с которыми она поступила, – добавил он, глядя на нас поочередно.

– Не могли бы вы изъясняться точнее? – не выдержала подруга Сью. – Что с ней?

Доктор вздохнул.

– У нее закрытая черепно-мозговая травма, что явилось следствием сотрясения мозга. Мы провели томографию и наложили швы. Могу с точностью заверить, что жизни Сьюзан ничего не угрожает, но точная степень повреждений нам неизвестна, потребуются дополнительные мероприятия. Поэтому на ближайшие пару недель пациентка остается под наблюдением.

Я сглотнул образовавшийся в горле ком.

– Можно с ней увидеться? – сипло выдавил и только сейчас заметил, что моя рука все еще оставалась поднятой.

– Только не все сразу. Ей сейчас как никогда нужен покой, – ответил доктор.

Пока воспаленный мозг переваривал сказанное, ноги уже несли меня вслед за ускользающим доктором, туда, где, по-видимому, находилась Сью. Чем ближе мы подходили, тем больше непрошеное сожаление сковывало грудь и ослабляло мою поступь. Что я ей скажу? Черт, я снова облажался.

Сжав переносицу двумя пальцами, остановился посреди коридора, пропуская вперед семенящих родственников. Кто-то врезался в мою спину.

– Ауч! Не много ли столкновений на сегодня? – фыркнула подруга Сью. – Пошевеливайся! – Она обогнула меня, цокая каблуками, удаляясь, но вдруг обернулась. – И прекрати себя изводить. Ты ни в чем не виноват.

Не сказав больше ни слова, девушка опустилась на стул возле палаты, ожидая своей очереди. Я присел рядом.

– Откуда тебе знать, о чем я думаю? – не смог подавить сарказм.

Та смахнула невидимый волос с классических брюк и вскинула бровь, будто вопрошая, почему я такой придурок.

– У тебя на лице написано «Мне. Чертовски. Жаль».

Потер лоб, стирая воображаемую надпись.

– Что, если мне действительно жаль? – уточнил я.