— Правильно, Совенок. Ты слишком хорошо меня знаешь. — Он вздергивает кончик моего носа, и я стискиваю зубы. — Конечно же, я решил подкрепить свою теорию. Поэтому, пока ты виляла задницей, поднимая член Эйсто, я позаботился о том, чтобы камера моего телефона оказалась вовремя включенной.
— О чем ты? — теперь искренне недоумеваю я.
— Сегодня в беседке, Ви, во время общего ужина, — смеется он. — Я положил телефон на край стола, а ты даже не заметила. — Смех перерастает в прерывистый хохот. — Ну ладно, не злись. Я все понимаю. Любовь, влажные трусики, ноющая киска. Разве можно в таком состоянии сконцентрироваться на каком-то телефоне. Мелочь. И видео, которое я записал, — тоже фигня. Там всего лишь видно, как мы принимаем таблетки: кто и в каких дозах. Прикинь, Ви? Ты была настолько невнимательной, что трясла ладонью прямо над объективом. А дальше самое интересное — мы все синхронно отключаемся. Как по щелчку пальцев. Щелк! И всех отрубило. А когда мы приходим в себя, то повторяем все наши действия до принятия таблеток. Свои же действия, Ви! Ты, блин, как зомби вернулась к дому и застряла в дверях, чтобы потом очнуться и прийти обратно в беседку! Что это, если не магия, скажи?
Видео.
Он все записал.
Весь процесс эксперимента, о котором никто не должен знать, кроме сотрудников секретного отдела Nebula.
Фред влез и сюда. Он рушит мои надежды даже здесь. В моей микровселенной. Под моим руководством. Которое я утратила из-за своей одержимости.
— Не ожидала, Совенок? — Фред хватает меня за шею и сжимает вокруг нее пальцы, требуя, чтобы я повернула к нему лицо. — Смотри на меня! Сколько можно повторять?!
Он желает видеть поражение в моих глазах. Ему это необходимо. И я повинуюсь, встречаясь со взглядом чудовища.
Оно довольно подчинением жертвы. Оно улыбается от превосходства. Оно возбуждается и ослабляет хватку, чтобы облапать мое лицо. Чудовище упивается властью и ликует:
— Даже твой гениальный хирург не сравнится со мной. Он бы никогда не додумался до того, что разгадал я. Пойми уже наконец, Вивьен, я лучше него! Почувствуй это, черт побери!
Его пальцы грубее впиваются мне в кожу и встряхивают мою голову.
Разум туманится. Мозг наливается свинцом. Голова тяжелеет. Кажется, сознание вот-вот покинет меня.
— Вивьен! — Фред насильно запрокидывает мою голову и нависает над моим лицом. — Ты все портишь! Я, мать твою, вскрыл тайну великой компании, а ты не даешь мне этим насладиться! — Его ядовитое дыхание проедает мои губы. — Ты добровольно впустила сюда Эйсто, но никогда бы не позвала меня. Почему, Вивьен? Почему мне все приходится делать самому? Ты не представляешь, насколько мне это осточертело! Я был с тобой рядом этот год. Я был тебе верным. Почему снова он, Ви? Чем он заслужил такое доверие спустя гребаный год, а?! — Очередная встряска, вызванная рывком Фреда, подталкивает к моему горлу ком, и я почти готова извергнуться ему прямо на грудь.
Все очень плохо. Мне нужно выбираться отсюда. Иначе я не вернусь живой.
— Тупая Стелла. — Фред резко выпрямляется и обходит стул, останавливаясь за моей спиной. — Если бы она была хотя бы чуточку умнее, Торнтон никогда бы не вернулся к тебе. Я ведь всему ее научил. Все разжевал и подал. Бери и глотай. Жуй блюдо из моих рук. Наслаждайся. Но Стелла вдруг решила сама воспользоваться ножом и вилкой… — Мой подбородок падает к груди, и я вижу лишь ноги Фреда, вставшие напротив меня.
— При чем тут нож и… Стелла? — бормочу я.
— Совенок, не расстраивай меня. Ты ведь достаточно сообразительная, чтобы смекнуть самостоятельно.
Он приближается ко мне снова. Его потные руки отпечатываются на моих щеках. Его нос прижимается к моему виску. Тянется ниже вдоль скулы. Рваное дыхание касается моих губ. Я крепко зажмуриваюсь. Мне противно и тошно. Из последних сил стараюсь не выпустить предательских слез, что жгут глаза.
— Ты спрашивала, что я буду делать дальше? — Его язык касается моего подбородка и оставляет влажную линию вдоль челюсти. Рвотный ком подскакивает к моему рту. — Я буду наслаждаться тобой, пока ты не издашь последний всхлип.
— Не в этой жизни, Девис. И уж точно не сегодня.
Я открываю глаза и кошусь в сторону доносящегося голоса.
Этого не может быть.
С моих губ срывается жалобный стон. Я больше не сдерживаю слез. Они катятся по щекам, размывая очертания любимого лица, и я снова хватаюсь за брошенную нить надежды.
Глава 33. Утонем либо всплывем
Перед глазами трепещут узкие вертикальные полосы. Они мешают разглядеть очертания красной комнаты. Это дрожат ресницы под весом тяжелых век. Я пытаюсь открыть глаза, и когда у меня наконец получается, картинка по-прежнему смазана и плывет. Алые краски смешиваются с черными. Линии ходят волнами. Я витаю в сознании художника-абстракциониста. Или экспрессиониста. Или сюрреалиста. Какого-то сумасшедшего, но не в своем уме.
Я перекатываюсь набок. Самолет, застрявший в моей голове, совершает мертвую петлю, и я едва не сблевываю себе на грудь.