Машина разгоняется. Стрелка спидометра маячит между крайними белыми полосами, боясь коснуться крайней отметки. Сердце колотится синхронно со взбесившейся стрелкой, но я уже не боюсь. Я знаю, что спасу ее. Знаю, что успею.

Вивьен упорно давит педаль газа и крепче сжимает мою руку в своей руке, переплетая наши пальцы.

Она не смотрит на дорогу, только на меня. В ее глазах мерцают неоновые огни придорожных фасадов. Я вглядываюсь глубже и вижу салюты. Надеюсь, это знак, что у нас все получится.

Трясущийся «Понтиак» выезжает на трассу. Витрины ночного города сменяются мраком между редких елей.

Нас встряхивает от лихой езды, но я все равно не свожу с Вивьен глаз. Еще несколько минут назад она рассыпалась в моих руках, а сейчас так сильно вцепилась в руль, что кажется, вот-вот выдернет его из панели.

Внезапно нас озаряет яркая вспышка. Мы синхронно разворачиваем головы к лобовому стеклу. Белый свет заполняет салон «Понтиака». Я снова оборачиваюсь к Вивьен и ловлю ее обезумевший взгляд.

— Ты готова? — Мой голос просачивается сквозь рев мотора. Я изо всех сил стискиваю ее руку. — Отпускай.

— Скажи, что любишь меня, — разжимаются ее искусанные до крови губы.

— Скажу, когда «всплывем».

Ее пальцы выпрямляются. Вивьен освобождает от хватки руль.

Наши взгляды встречаются. И, о боги, как же она бесподобна. Прекраснее «звездного» прибоя на Ваадху. Красивее всех лиц во вселенной. Я обязательно скажу ей это, как только мы вернемся. Уверен, Вивьен услышит мои слова. Я верю, что она ответит.

Я больше не боюсь столкновения. Наши руки плотно сплетены в замок. В ее взгляде полно любви, которую нам еще предстоит разделить. Поэтому я бросаюсь в бездну с открытым сердцем, освещаемую лишь светом встречных фар.

***

Мои веки подрагивают. Я медленно моргаю, пока не вижу перед собой смазанные кроны высотных елей. Зрение нечеткое. Ощущение будто глаза запотели, как окна машины в дождливый день. Их нужно протереть, но я не чувствую рук. Они словно не мои.

Я зажмуриваюсь, считаю до трех и снова открываю глаза. Туман постепенно рассеивается. Верхушки елей обретают контур. Они подобно штырям протыкают тяжелое темное небо. Вокруг надрывов скапливаются черные облака с примесью густого дыма. Они слишком плотные и спускаются все ниже. Они могут раздавить меня или смыть дождем.

На мое лицо падает пара капель.

Не описать словами, настолько это прекрасно — чувствовать прохладное прикосновение к коже, ощущать себя живым.

— Я люблю тебя, Вивьен. — Я не могу пошевелиться, но главное, что могу прошептать.

Я знаю, что она где-то рядом. Должно быть, в соседнем кресле недалеко от очага.

— Вивьен… — Я пытаюсь дернуться в ее сторону, но конечности окаменели и не поддаются. — Вивьен, слышишь? — Я напрягаю руку и изо всех сил заставляю пальцы двигаться. Потом кисть. Она дрожит и медленно тянется вправо. — Вивьен, ответь.

Но вокруг все та же пугающая тишина.

Покой нарушает только треск горящих бревен, шипение костра и взволнованный шепот леса, предчувствующего подступающую грозу.

— Совенок… — Стул, на котором я почти лежу, очень низкий, поэтому у меня получается сползти на землю. Я падаю на колени, переворачиваюсь набок и ухватываюсь за деревянное сиденье рукой. — Ты тут? — Пальцы свободной руки прощупывают очертания соседнего кресла в поисках ладони Вивьен, но тщетно.

«Лиловые таблетки, — щелкает в мозгу. — В сумке под кроватью. Я должен их найти. Я должен встать»

— Работаем быстро! — Требовательный голос раздается слишком близко и ужасно громко. Он поражает сознание словно ударом молнии. Заставляет меня откинуться назад и прикрыть уши ладонями. — Этот в сознании. Трей, сюда!

— Да, сэр.

— Его и Аулет в машину.

Мутные силуэты двух или трех человек мелькают перед глазами. За их спинами разрастается целая армия размытых фигур. Я зажмуриваюсь, чтобы прогнать галлюцинации или придать четкость лицам, но у меня ничего не выходит. Голосов так много… Они давят и сводят с ума.

Я точно вернулся в реальность?

— Понял. Что с этим делать?

— Он жив?

— Да, сэр, но еще без сознания.

— Убрать.

— Сэр?

— Ты оглох?! Я сказал: убрать! — Приказной тон эхом отражаются в моем мозгу. Я вздрагиваю и теряю опору. Мое тело скатывается на влажную траву. — Только аккуратно. Нам не нужны проблемы с его отцом.

— Понял. Что делать с остальными?

— Здесь больше никого нет. По моим подсчетам все уехали около получаса назад. Тем более в последнем «Погружении» участвовали их проекции.

— Понял.

— Но на всякий случай осмотрите дом.

— Хорошо.

— Приведите все в порядок и заберите их вещи.

— Да, сэр, будет сделано.

— У вас пятнадцать минут.

— Слушаюсь, сэр.