— Нет. Я только выбил бетон и открыл доступ к штырям. Полюбуйся. — Он демонстрирует мне пару сверкающих сталью зубьев. — Сейчас самое сложное — распилить этот чертов блок.

«Боюсь, ты зря стараешься». — Я уверена, но не произношу вслух. Эйсто все еще верит, что замок поддастся, но этому не бывать.

— Давай сюда резак. И принеси, пожалуйста, еще парочку запасных дисков. Они вон там, — он указывает в сторону шкафа с инструментами, — нижняя полка слева.

Я послушно выполняю поручение под завывающий рев и дребезжание резака. Ощущение такое, будто распиливают мою черепную коробку, а не два металлических штыря. Поэтому возвращаясь обратно к Эйсто, я невольно морщусь и прикрываю уши.

Он предугадал сложность поставленной задачи и не зря попросил захватить еще дисков. Пригодились все. Я и подумать не могла, что на каких-то два тонких с виду штыря потребуется столько времени и сил.

Эйсто все-таки снимает футболку. Он вытирает ею пот со лба и наконец-то отшатывается в сторону. Рухнув на зад рядом с продырявленным полом, он запрокидывает голову к полотку, рьяно дыша. Капли пота струятся по его смуглой, твердой груди, скатываясь вдоль рельефного торса. Минуя напрягшиеся косые мышцы, словно указательную стрелку к его паху, влага стекает Эйсто прямо в джинсы.

О боги.

Я сглатываю слюну.

Кажется, прямо сейчас я оказалась в мужской версии клипа Benny Benassi⁴² — Satisfaction⁴³.

— Принимай работу, Совенок, — усмехается Эйсто, склонив голову набок. — Только дай мне минуту отдышаться.

— Хоть две. Или час. Может, целую вечность. Только не двигайся.

— Твои комплименты хоть и очень редкие, но самые потрясающие, знаешь? — Его губы трогает сексуальная улыбка, и я почти забываю о люке за его спиной.

Тревога возвращается внезапно и бьет меня прямо под дых. Удар оказывается мощнее сексуальности Эйсто и возвращает меня на землю.

— Все в порядке? — Голос Эйсто наполняется волнением. Он вскакивает на ноги и направляется ко мне.

— Да. Надень футболку, — отшучиваюсь я. — Мешаешь сконцентрироваться.

— Ладно. — Эйсто вытаскивает из кармана грязную ткань, встряхивает ее и натягивает на себя через голову. — Теперь готова? — Он протягивает мне руку.

— Ты молодец. — Я делаю шаг к люку, и не могу понять: это вибрирует пол или так сильно бьется мое сердце. — Но боюсь, что зря старался. — Я пытаюсь звучать добродушно, чтобы не расстраивать его. — Прости, что не предупредила раньше, но мы все равно не сможем открыть эту дверь, потому что…

Эйсто тянет за ручку раньше, чем я успеваю закончить предложение, и мои глаза расширяются. Я в ужасе ахаю. Бетонная плита поддается и с легкостью откидывается к полу. Мое сердце стынет.

— Это… невозможно… — шепчу я, прикрывая рот ладонью, но Эйсто уже не слышит меня.

Он заползает внутрь образовавшейся дыры и исчезает из вида.

— Эйсто! — вскрикиваю я и не узнаю свой дрожащий голос. Он похож на мышиный писк. — Эйсто, вернись!

— Какого… черта?.. — Эхо его охрипшего голоса доносится из глубины вскрытого подвала.

— Эйсто, ты в порядке?! Что там? С тобой все хорошо?

Он не отвечает, и я моментально сбрасываю туфли.

— Я иду к тебе!

Ступаю босыми ногами на металлическую перекладину вертикальной лестницы и готовлюсь спуститься, кажется, что в ад. Но на деле — все еще хуже.

Я замираю, как только обе мои ступни касаются ледяного пола и немею до кончиков волос. Эйсто стоит рядом. Он не двигается. Мы оба окутаны ядовитым светом красных ламп. Мы парализованы.

— Ч-что… это?.. — Я едва размыкаю слипшиеся губы.

Мне больно даже моргать. Глаза слезятся и не хотят видеть то, чем завешаны стены узкой комнаты.

Они все пестрят черно-белыми снимками. Такими же, что спускаются с потолка на прозрачных нитях.

Я теряю способность дышать. Слышать. Говорить.

Пожалуйста, помогите.

Я задыхаюсь. Ведь я узнаю́ на этих снимках себя.

На одном. Втором. Третьем. Десятом. Везде я. Везде моя жизнь. Она запечатана в эти гребаные фотографии и обрушивается на меня словно торнадо. Десятки осколков меня. Сотни фрагментов. Тысячи кадров.

Я хватаюсь за голову и не могу даже заорать. У меня пропал голос. Я трясусь в хаотичном припадке. Мечу взглядом от снимка к снимку и глохну от звона в ушах.

— Нет-нет-нет… Нет… — рвется из груди. — Я не понимаю… — Сердце в бешенстве дробит ребра. — Нет…

Моя дрожащая рука тянется к фотографии напротив лица и срывает ее.

Там я. Вместе с Эйсто. В нашей квартире. В нашей постели. На наших белых простынях. Мы занимаемся сексом. Его торс накрывает мою спину. Его пальцы впиваются в мою задницу. Мои груди и щека вдавлены в матрас. Волосы рассыпаны по подушке и одеялу, прикрывая раскрытый рот. Фото не обладает звуком, но, клянусь, я слышу свой собственный стон.