– Говоришь, самый честный человек из всех, которых ты когда-либо встречал? – плавно завожу мотор. – Сейчас проверим. Пусть твои люди будут на хвосте.

***

Мы преследуем тонированный Астон Мартин до порта, но приходится конкретно отстать, чтобы не выдать себя. Паркуюсь подальше и застегиваю куртку под горло, потому что нам с Шейном придется побродить прежде, чем мы найдем место, где Чарльзу передадут Серену. Уверен, он здесь именно для этого. Сомневаюсь, что Кёртис любитель свежего улова и предпочитает получать его лично. Разве что мою русалку с неземным голосом, за которую он поплатится жизнью.

Проверяю обойму глока и сую ствол за спину, под ремень джинсов.

– Эзра, – Шейн с опасением наблюдает за моими действиями. – Тебе ведь он не понадобится?

– Хотел бы я быть уверен в этом так же, как ты, – достаю второй пистолет из бардачка и сую его в карман пальто Шейна.

– Нет! – отстраняется он.

– Успокойся. Это на всякий случай. Тебе он точно не понадобится.

– Ладно, – он поправляет пальто и осторожно прощупывает карман.

На секунду задумываюсь. Я делаю что-то не так. Это не его дело. Я не хочу вовлекать брата в этот мир. Хватит, что в него по горло вовлечен я.

– Шейн… – смотрю ему в глаза. – Ты не обязан находиться здесь. Не обязан помогать мне. Серене. Не обязан рисковать ради нас. Ты всегда избегал такой жизни. И я не хочу, чтобы я стал тем, кто лишит тебя твоих заслуг.

– А я не хочу стать тем, кем был для тебя пару дней назад, – он вынимает руку из кармана и вздергивает подбородок. – Я рядом, брат. И теперь ты от меня так легко не избавишься.

Я люблю этого засранца.

Всегда любил. Все эти годы я даже не осознавал, как сильно нуждался в нем.

– Идем, – хлопаю брата по плечу.

***

Мы огибаем хренову тучу морских контейнеров. Мои зубы уже стучат от холода. Снег не перестает сыпать на наши головы и плечи. Атлантика не перестает бушевать. Как будто специально заглушает наши шаги, играет за нас и дает нам шанс оставаться незамеченными, пока я не улавливаю слабые голоса.

– Тише! – командую Шейну и жестом заставляю его замереть. – Они здесь.

Осторожно выглядываю из-за контейнера и вижу кресло О́дина в кругу его головорезов. Он с кем-то говорит, но этот человек не попадает в круг моего обзора. Гребаный Чарльз Кёртис. Я бы прямо сейчас выстрелил ему между глаз.

Головорезы слегла расступаются, и между ними проглядывает силуэт Серены. Ее лицо заплакано, но взгляд суровый. Она не сдалась.

Серена.

Сердце стынет. Пропускает удар.

Моя любовь.

Она укутана в чье-то серое пальто. Ее держит Кевин.

«Попрощайся с жизнью, малыш Джорджи, я прострелю насквозь твой крошечный мозг».

Шейн хватает меня за плечо, а я и не заметил, что рванул вперед.

– Не глупи, – говорит он.

– Я пойду туда. А ты оставайся здесь, пока я не подам знак. Понял?

– Идея идиотская.

– Твои люди скоро прибудут. Нужно чтобы они услышали все до последнего слова. Я постараюсь спровоцировать. И тогда за решетку упекут не только О́дина.

– Да они могут пристрелить тебя!

– Надеюсь, мой организм отторгает пули, а не только семейство Кёртисов, – усмехаюсь.

– Надеюсь, из тебя не сделают решето, и мы еще поговорим об этом.

Смотрю на брата, и он, черт возьми, обнимает меня.

– Не умри, ладно? – просит Шейн. – Я еще не приударил за Сереной. Хочу, чтобы ты это видел.

– Я сейчас выстрелю тебе в лицо.

Мы улыбаемся. И эта улыбка последняя, которую я вижу сегодня.

***

Я делаю шаг. Чувствую кожей холодный ствол у себя за спиной. Я готов его вытащить и выстрелить. Перезарядить и спустить целую обойму в тело Кёртиса. Затем в О́дина. Во всех его людей. И будь что будет.

Но я замираю, как только выхожу из-за жестяного контейнера.

Напротив О́дина Кёртис.

Кёртис.

Но не Чарльз.

Элизабет.

Мать двоих детей. Шейна и меня. Чудовище. Дьявол, который не спит. Ни в шесть утра. Никогда.

Ее волосы собраны в тугой пучок, а длинное пальто застегнуто на все пуговицы. Она даже сейчас на каблуках, в высоких замшевых сапогах, которые прячутся под подолом пальто. И я слышу их стук как прежде, когда она уходила от отца. Как тогда в детстве. Цок-цок-цок. Вальяжно. Уверенно. Твердо.

Она поворачивает голову и замечает меня.

– Быстрее, чем я думала, – улыбается Лиз. – Посмотри, кто здесь, папа.

«Папа?».

До этого я просто замер. Теперь – окаменел.

«Папа?».

Кому она это сказала? Зачем? Это шутка?

– Я знал, что он найдет нас. Не будь это Эзра, – отвечает О́дин. – Он всегда был крайне сообразителен. Я же тебе говорил.

– Эзра! – вскрикивает Серена, которую тут же подхватывают под руки с обеих сторон.