После похорон матери Хоуп я долго стояла у двери в спальню отца. Слушала его храп, то сжимая, то разжимая кулак. В моей вспотевшей ладони лежал пузырек с ядом, которым отец травил крыс.
В тот день он не сделал мне больно, я не запиралась в шкафу и не молилась о спасении. Но это не искупало его вины, ведь я помнила, что было до этого дня, за неделю до него, за месяц, за год. Возможно, его память и притуплял алкоголь, но мою нет. Я помнила все: каждый свирепый взгляд, каждый замах, каждый удар.
Мои руки тряслись.
Я знала, что он не проснется, потому что выпил достаточно много. Однако утром ему бы все равно захотелось отхлебнуть из горла любимой бутылки.
Она стояла там, у его кровати, на тумбе.
В ней уже была порция яда от Энзо. Но не смертельная. Я должна была добавить свою, чтобы закончить игру и уничтожить своего монстра.
(дополнено)
Я не смогла. Моя рука не дрогнула, даже когда я вспомнила о нем самое плохое.
Отец был пьян, беспомощен и жалок. Да, я пожалела своего монстра и не смогла расправиться с ним. Я всегда была слабачкой. У меня никогда не получалось нажать на внутренний переключатель и отключить эмоции, чтобы быть смелой, чтобы ничего не чувствовать. Так умел только Энзо.
Я разревелась у кровати отца, как маленькая девочка, и выбежала из спальни. Пузырек с ядом был смыт в унитаз.
Но наутро отец все равно не проснулся.
Позже Энзо признался, что сам закончил игру за меня. В последний раз. Но как оказалось, он солгал — тот раз не был последним. Он продолжал играть со мной в паре, но против меня, пока не уничтожил каждого из нас и не остался единственным победителем.
(дополнено)
Отцу констатировали смерть от острой сердечно-сосудистой недостаточности на фоне интоксикации этанолом. Проще говоря, отравление было вызвано чрезмерным употреблением алкоголя, повлекшим за собой летальный исход. Такую причину и осложнение указал в заключении о смерти местный врач, даже не вскрывая тело.
Энзо даже не паниковал, будто знал, что так и произойдет и нас никто не заподозрит. Как и предвидел то, что я не смогу выполнить свою часть игры, поэтому сразу всыпал в виски моего отца достаточную дозу мышьяка. Поэтому, возможно, когда я стояла у двери в спальню отца и решалась на страшный шаг, он уже умирал, а я даже не заметила, в какой момент прекратился его храп. Возможно, когда я ревела у его кровати, он уже был мертв, а я даже не обратила внимания на признаки смерти.
Похорон отца я тоже не видела, но уверена, что в холодную землю у разваленной часовни вбили еще один деревянный крест, а Джон Эверетт снова напился до беспамятства, вот только в этот раз в одиночку.
Знаешь, некоторые верят, что после смерти души, которые были близки при жизни, находят друг друга где-то высоко на небесах. Так вот мне хочется верить, что моя мама не успела сблизиться с отцом настолько, чтобы он отыскал путь к ее душе. Он этого не заслужил.
(дополнено)
Через пару дней после смерти отца мы с Энзо сбежали.
Поначалу нам пришлось осесть на несколько месяцев в Кардиффе, потом перебраться в Лондон, а когда удалось накопить достаточное количество денег, мы наконец-то рванули в Бостон. Мне едва стукнуло восемнадцать. Я уже могла спокойно путешествовать без согласия родителя или положенного мне опекуна, которого так никто и не назначил, потому что до таких детей, как мы с Энзо, никому нет дела. Нас даже никто не искал.
У нас все получилось, моряк. Энзо не лгал, когда говорил, что все продумал и организовал заранее. Он готовился к побегу со дня исчезновения нашей маленькой феи Хоуп. Поэтому я полетела навстречу новой жизни, не зная, что на нее у Энзо тоже имелся свой план. И я не была его соучастницей. Я всегда была фигуркой на игровом поле Бласта и двигалась вперед, пока приносила очки. Он знал, что, если потребуется, на финише легко сможет меня сломать.
Глава 22. Встреча чемпионов
Не знаю, как долго звал меня Рой прежде, чем толкнуть в плечо. Кажется, я залип в шоковом оцепенении. Последняя заметка Астры, если не считать ту, что она написала от руки, — наносит мне нокаутирующий удар.
«Ты уверен, что повторишь свои слова, если узнаешь мою третью тайну?»
Ты уверен?
Уверен, Дарио?
Я, мать вашу, теперь ни в чем не уверен.
Она буквально призналась в убийстве не просто человека, а своего родного отца. И даже пусть ее руки чисты, она все равно является соучастницей Энзо.
Как она могла не замечать, что он манипулирует ею?
Как вообще можно доверять человеку, который вкладывает в твои руки яд для преднамеренного убийства отца?
Тем самым он думал, что помогает ей? Или он знал, что обрекает Астру на вечный долг перед собой?
Не зря с этим мутным типом познакомился сразу мой кулак, а уже потом — я сам.