Здесь Астра смелая, серьезная и искренняя, но читая, меня не покидает чувство, что она пытается оттолкнуть меня, будто не хочет, чтобы я продолжал погружаться в ее прошлое. Но я не отступаю, и кажется, теперь не только Астре, но и мне, потребуется психотерапевт, потому что мой мозг разрывается на части, когда я читаю о ее детстве. В котором, как оказалось, участвовал Тео.

Во второй заметке Астра рассказывает откуда она родом. Говорит и своих друзьях: Тео, Энзо и погибшей девочке Хоуп. Но ни Тео, ни его мать ни разу не упоминали, что были знакомы с Астрой.

Почему? И знает ли об этом отец? Очень сомневаюсь.

Третья заметка оставляет еще больше вопросов.

«Какие чувства вызывает в тебе ненависть? Не спеши. Подумай. Ведь от твоего ответа зависит то, как тебя назовут», — сообщает Астра. Или Ревендж — месть, что двигала ею все это время.

Я не думаю долго, потому что ответ на этот вопрос всплывает мгновенно: Ферал (в переводе с англ. — «дикий»), меня бы звали Ферал. Ведь когда я ненавижу, то превращаюсь именно в него — в Дикого. Именно в моменты острой ненависти я уподобляюсь зверю.

И это происходит прямо сейчас, когда я узнаю о том, как сильно Астра любила Тео.

Хочу вскочить, захлопнуть ноутбук и с размаха раздолбать его о гребаную стену! Хочу. Но возвращаюсь к чтению, впитывая гнев.

Четвертая и пятая заметки сворачивают мои внутренности в тугой узел. Я стискиваю кулаки, но ревность отпускает, когда я погружаюсь в ад, в котором не жила, а существовала юная Астра.

Твою мать… Я впервые готов уверовать в дьявола, потому что она знала его в лицо, жила с ним под одной крышей и называла отцом. Я ругаюсь вслух, возгораясь от ненависти к этому деспотичному монстру, но потом внезапно узнаю, что он давно мертв.

Мне хочется выйти из комнаты и покурить.

Нет, правда. Мне это нужно.

Я никогда в жизни не притрагивался к сигаретам, но чувствую, что сейчас тот самый момент, потому что я весь трясусь.

— Что там? — осторожно интересуется Рой, когда я, наверное, в десятый раз вскакиваю с кресла и, сжав руками лицо, мечусь туда-обратно по комнате.

До заметки об исчезновении Хоуп я даже не предполагал, что умею грызть ногти. А до момента, где Астра делится воспоминаниями о первой ночи с Тео, я никогда не кусал себя до крови.

Он бросил ее. Их всех.

Так думает Астра?

Но ведь она не знает, как страдал Тео. Я не встаю на его сторону и ни в коем случае не защищаю человека, которого в настоящий момент ненавижу и презираю. Однако в то время я тоже не знал причину его душевных терзаний. Мне было всего одиннадцать, но уже тогда я чувствовал, что Тео мучился. Я видел его подавленное состояние, депрессию, панические атаки и отчаянное стремление вернуться домой. В те годы мне казалось, что он должен радоваться, раз обрел новую семью. Я не понимал, почему он так сильно желал вернуться туда, откуда, по словам его матери, они бежали. А теперь, к сожалению, я все слишком хорошо понимаю. Пазл сложился. Он рвался к ней. А когда не смог, то начал побеждать для нее. Он горел для нее, а когда слетел с пьедестала, внезапно потух. Но не потому, что потерял славу. Тео корил себя за невозможность вернуться к Астре.

Черт возьми… Кажется, он действительно ее любил.

Я снова отталкиваюсь от стола и, запрокинув голову, отъезжаю в кресле к середине комнаты. Я боролся за эту правду, но теперь ненавижу момент осознания.

— Почему она, Рой? — Сжимаю ладонями переносицу и растираю лицо. — Почему я встретил именно ее? Это какая-то шутка вселенной? Бога? Я не пойму. Ведь она изначально не принадлежала мне. Она любила Тео и приехала сюда только из-за него.

— Вселенная всегда шутит круче любого стендап-комика, брат. Думаю, над Астрой она тоже подшутила, подсунув ей тебя.

Открываю рот, чтобы послать друга к черту, но мои планы рушит внезапная мысль:

Она ведь тоже не планировала встречать меня, верно? Кажется, я был тем, кто не вписывался в ее первоначальный план.

Вселенная, браво! Ты заслуженный победитель в играх с нашими судьбами.

Продолжаю читать дальше и перехожу к седьмой заметке о Рождестве. Теперь я уверен, что именно ее писала на планшете Астра, когда я приехал к ней домой, чтобы поздравить с праздником. Уже тогда я понял, что она не работала ни над каким планом игр. Она, как обычно, солгала. Но теперь я знаю причину. И понимаю, почему она расплакалась, когда я вручил ей кусок рождественского пирога по рецепту Эммы. В тот вечер по незнанию я ударил в еще одно уязвимое место Астры.

— Как бы я хотел знать все это гораздо раньше. — Качаю головой, растирая лицо ладонями. Глаза болят от яркости экрана, но куда сильнее болит мое сердце.

— Почему? — Оказывается, за моей спиной до сих пор сидит Рой. Так тихо, что я был уверен, что он уже ушел.