— Напомни завтра позвать сюда уборщицу. Зеркалу надоело потеть от твоих слез.

— Лучше исчезни сам, — оборачиваюсь через плечо, — или я спущу тебя с лестницы!

— Да не заводись ты так. Меня, например, тоже многое в тебе бесит. Но я ведь все равно здесь.

— Не нахожу этому ни одной адекватной причины.

— Пишешь новый трек? — Рой кладет руки мне на плечи и сует свое лицо в экран моего ноутбука.

— Отвали! — раздражаюсь я и вскакиваю с кресла.

— Оу… кажется, моряк вернулся к заметкам. — Друг пятится, разводя руки в стороны.

— Не называй меня так! — взрываюсь я.

— Продвинулся дальше первой?

— Заткнись!

— Ладно, остынь, бро. Я просто переживаю. Внизу вечеринка, а ты залипаешь в комнате.

— Да, — отрезаю. — И никого сюда не звал.

— Синди пришла, — нерешительно улыбается Рой. — Возможно…

— Мне наплевать, кто сегодня будет ее трахать!

— Понял. — Он распрямляет ладони, сигнализируя о капитуляции. — Так… — бросает взгляд на монитор ноутбука, — ты прочитал дальше?

— Нет, — вздыхаю я, ощущая груз, висящий на сердце. — Черт… — Сажусь на кровать и растираю ладонями лицо. — Я всегда хотел узнать ее. Просил довериться мне и рассказать правду. И сейчас это признание здесь, в этой гребаной комнате, прямо предо мной, но я не могу заставить себя сдвинуться с мертвой точки.

— Почему? — Рой подходит ближе и останавливается в паре шагов от меня.

— Если бы я знал… Внутри будто барьер. Она все время играла. В какую-то странную игру, где нельзя любить. Что это вообще значит? Во что я вляпался?

— Ты не узнаешь, пока не прочитаешь. И если бы она до сих пор была в игре, то не отправила бы тебе все эти сообщения. Разве не так?

— А разве я могу быть уверен, что эти сообщения не очередной шаг в игре? Ее профиль неактивен с того для, когда были отправлены все эти сообщения. Может, это вообще не она отправляла. Да даже если и она. Наверняка это очередной план, чтобы впутать меня в новую игру. Нет, — усмехаюсь, — я больше не поведусь.

— У тебя паранойя.

— Нет.

— Тогда ответь на вопрос.

— Ну? — Я цокаю. Рой меня утомил, и хочется, чтобы он поскорее убрался.

— «Что бы ты представил, если бы я назвала тебе несуществующий город?»

— Что? — поднимаю голову и смотрю на Роя. Он несет какую-то чушь.

— Там так написано. Во второй заметке. «Что бы ты представил, если бы я назвала тебе несуществующий город?»

— Не смей читать! — Бросаюсь к столу и захлопываю ноутбук, но Рою удается просунуть руку между экраном и клавиатурой.

— Если это не сделаешь ты, то сделаю я. Может, хватит строить из себя королеву драмы? — Друг толкает меня в плечо. — Когда Дикий превратился в тряпку? Я устал находить тебя каждый день в одном и том же положении за одним и тем же занятием. Либо ты прямо сейчас садишься и читаешь все, что она тебе прислала, либо удаляй. Сейчас же. При мне. Хватит себя мучить.

Я замираю, метая взгляд с Роя на ноутбук.

— Я не шучу, — добавляет он.

И он серьезен как никогда.

— Окей! — психую я и с грохотом дергаю кресло. — Прочитаю. — Усаживаюсь перед ноутбуком и открываю переписку с Астрой.

— А я проконтролирую. — Рой располагается за моей спиной на кровати.

— Нет.

— Да.

— Нет! — сильнее рявкаю я.

— Да, — безэмоционально повторяет Рой. — У меня много братьев и сестер. Ты не победишь в этой игре.

— Уматывай!

— Нет, — так же ровно отвечает он, всем видом игнорируя мое раздражение.

— Да чтоб тебя, — стискиваю зубы.

— Читай, Сантана. А потом решим, что с этим делать.

***

Я окунаюсь в прошлое Астры, и меня тянет на дно. Я захлебываюсь ее откровениями, меня опутывает темная правда, до которой я так сильно хотел докопаться, но не ожидал, что погрязну во мраке.

Судя по дате, она начала мне писать после нашей первой близости на берегу реки, уже после того, как оттолкнула меня и устроила тотальный игнор на долгие недели вперед.

«Вчера у меня был хреновый день, и ты, как никто другой, к этому причастен. Поэтому сейчас мне нужно высказаться», — заявляет Астра в первой заметке. А хреновый день (как я успел подсчитать) — это вечеринка по поводу Дня университета, когда я разбил лицо Доновану, а потом прикидывался пьяным, чтобы Астра оказалась в моей комнате.

Вторая заметка датирована первым ноября — днем после Хэллоуина, когда она выгнала меня из своего дома, сказав, что на самом деле любит Тео.

Третья заметка тоже создана в период нашего разрыва.

То есть, получается, она все-таки изливала мне душу, пусть и не прямо в лицо? Она сдерживала правду, пока я смотрел ей в глаза, и только потом, когда меня не было рядом, позволяла себе тайную электронную исповедь?