— Я думал, что ты изменился. — Рой качает головой, не смотря на меня. — Но нет, ты никогда не был и не станешь командным игроком. Потому что ты любишь только себя. Тебе плевать на парней из команды. Плевать, что каждый из них живет этой игрой. Тебя не заботят их судьбы, наша игра и рвение к победе. Тебе даже насрать на меня. — Взгляд Роя резко устремляется в мое лицо, и я проглатываю все возмущения, что накопились в горле за время обвинений. — И я бы винил в этом Астру, если бы так хорошо не знал тебя. Ты просто трус, Сантана. Трус и эгоист, который сбегает при первой же возможности вместо того, чтобы отстоять себя. Ты не часть команды. А я идиот и самый хреновый капитан, раз снова доверился тебе. Выметайся из машины.

— Что?! — возмущаюсь я.

— Пошел отсюда на хрен. Я больше не собираюсь тебе помогать. Делай, что хочешь. Прыгай с этого чертового обрыва. Или что ты там собирался делать. Я больше не буду тебя спасать, Сантана. Я устал. — Рой стискивает челюсти. — Устал совершать одни и те же ошибки, доверившись не тому человеку. Который не ценит чужие мечты.

В этот момент внутри меня все сжимается. Я ведь действительно забыл, насколько важен для Роя этот турнир. Мои проблемы и грезы перекрыли цель другого человека. Важного для меня человека, которого однажды я уже подвел. Я не могу так с ним поступить. Я не трус и не эгоист. Может, я и не умею играть в команде, но ради Роя смогу.

— Никуда я, блядь, не пойду, — уверенно заявляю я, чем бешу друга еще сильнее. — Я забыл, что я больше не мудак. Спасибо, что напомнил… брат. — Мы сталкиваемся взглядами. — Дави на газ. Мне нужна еще одна бутылка рома. Прости, но сегодня и завтра я хочу провести в беспамятстве. А в понедельник, обещаю, явлюсь на тренировку и покажу высший класс. Идет?

— Идет, брат. — На его лице проскальзывает полуулыбка. — Тогда сегодня я выпью с тобой.

Именно из-за Роя весь февраль я рвал свою задницу на площадке, стараясь не обращать внимания на то, что тренировать команду до конца турнира будет Тео.

Да, как и ожидалось, отец подчистил информацию и преподнес все так, будто мордочка его любимого щенка — Тео — не в грязи, а в шоколаде. К примеру, на моей памяти преподавателя по философии уволили за то, что он поцеловал свою коллегу в туалете колледжа. И никого не смутило, что у них был роман длиной в три года. Никто из них не был женат или в процессе развода. Люди просто влюбились и на секунду поддались страсти. Я не осуждаю. Но у ректора Бейли свое мнение насчет служебных романов. Конечно, если один из парочки не носит в кармане аргумент в виде фамилии Сантана. Обычно после таких весомых аргументов люди закрывают глаза и затыкают рты.

Тео пытался со мной поговорить, но желание разбить ему морду преобладает над словами, поэтому я до сих пор избегаю его. Как и заметки Астры, которые она отправила мне в Facebook²⁰.

Я открыл первую тем же утром, когда обнаружил ее письмо, оставленное ночью на моем столе. После него я уже не мог остановиться и прочитал одну электронную заметку до конца:

«Поэтому не подпускаю тебя слишком близко. Однажды ты поймешь, что я не могла нарушить главное правило. Помнишь, какое? В этой игре нет места любви».

А потом смахнул приложение и разбил телефон о стену.

Я возвращался к этому сообщению множество раз, но так и не сдвинулся дальше первой заметки. Потому что, когда читаю, чувствую, как рвется мое сердце, как в венах закипает кровь. Меня переполняет гнев. На нее, на Тео, на самого себя. Я чувствую себя круглым идиотом. Обманутым идиотом, чего раньше со мной никогда не случалось.

Тогда я беру мяч и иду на площадку. В снег, дождь, ранним утром, днем или глубокой ночью. Изматываю себя спортом до тех пор, пока обессиленный не падаю на кровать и не засыпаю.

И так каждый день. Целый месяц. Все по кругу.

Моя музыка превратилась в дерьмо. Всего три завершенных трека из восьми, которые чего-то стоят. И все три были написаны до разрыва с Астрой. Недавно я пытался удалить и их, но Рой помешал. Пригрозил, что если еще раз попробую, то он объявит себя моим продюсером и никогда не позволит совершить самую ужасную ошибку в моей жизни.

Да, теперь Рой в курсе, что я пишу музыку. От этого гада ничего не скроешь. И да, теперь он требует выпустить новый альбом агрессивнее, чем фанаты на форумах.

Но у меня нет сил. Та, кто вдохновляла, вытащила из меня все, что помогало творить. Поэтому я «пас». Отсиживаюсь здесь на скамье запасных, пока в баскетболе нарабатываю очки для команды и веду «Тар Хилз» в лидеры «Мартовского безумия»²¹.

— Как дела? — Рой беспардонно вламывается в мою комнату после очередного матча, в котором благодаря мне «Тар Хилз» разгромили соперников со счетом 121:80.

Он осматривает комнату, задерживая взгляд на зеркале, где до сих пор красуется послание от Ревендж, и хмыкает. Я делаю вид, что не замечаю его, продолжая всматриваться в ноутбук.

— Напомни, чтобы я завтра установил на дверь замок, — нейтрально отзываюсь я. — Начинает надоедать твое присутствие.