Каждое слово вырывается изо рта Дарио, словно бросок кобры. От его тона меня окатывает колкой дрожью. Моряк не дожидается ответа Энзо и бьет его кулаком в лицо. Тот отшатывается, высвобождая из оков мое плечо, и успевает схватиться за деревянный столб у крыльца, чтобы не упасть.

На миг лицо Энзо искажается ошеломлением. Он прикасается к разбитой губе и сразу же отнимает пальцы, разглядывая на подушечках отпечатавшиеся капли крови. Я вижу, как плотно смыкаются его челюсти. Взгляд насыщается ядом. Сейчас разразится бой. Но вместо ожидаемого крика Энзо начинает глухо смеяться, повергая меня в еще больший шок.

— Я не могу поверить. — Смех исходит из глубины нутра и устрашает сильнее, чем безумный взгляд Бласта.

Энзо никогда не смеется. Никогда. И этот звук режет живьем мое сердце. Лучше бы он закричал.

— Ты предала нас из-за него? — Глубокий, низкий, размеренный смех отдается эхом в моей голове, расщепляя душу на осколки, и щеки вмиг заливают слезы. — Неужели он тот, кто этого достоин, Ревендж? — Энзо делает шаг вперед, но Дарио закрывает меня своим плечом, перегораживая ему путь. — Неужели это и есть та самая любовь, ради которой ты поступилась принципами, победой, клятвой?

Энзо улыбается. Я вижу его улыбку впервые за долгие четырнадцать лет, но мне хочется биться в истерике. Этот изгиб губ подобен оскалу. Он режет меня без ножа. Вонзается прямо в грудь. Ранит так глубоко, чтобы я наверняка ощутила всю ту боль, что тисками сжимает сердце Энзо. Вина просачивается сквозь свежие отверстия, топит и мое сердце, выплескивается наружу горячими слезами.

Я предала нас.

— Ну и каково это, Ревендж? Каково это — любить? — Взгляд Энзо прожигает меня насквозь, как будто мало было этой убийственной улыбки, смеха. Мало слез. Он хочет, чтобы я в них захлебнулась. — Стоит того, чтобы проиграть?

Я поднимаю на него мокрые глаза. Желваки Энзо пульсируют на острых скулах. В зеленых глазах бурлят ярость и презрение.

— Я больше не играю, — отвечаю я. — Прости. Я больше не хочу.

Чувствую, как Дарио сжимает мою руку, продолжая заслонять меня своим телом, словно щитом. Он напряжен и готов броситься в атаку в любую секунду, но Энзо больше не заинтересован в продолжении.

— Я тебя услышал. — Он слизывает кровь с уголка губ, но не уходит. — А он? Дарио, верно? — Переводит взгляд с меня на моряка. — Он услышал всю правду, прежде чем играть с тобой в любовь?

— Энзо, умоляю… — Я понимаю, к чему он клонит, и меня охватывает паника.

Только не так. Не здесь. Не от него.

Я сама должна все рассказать Дарио. Только я, а не кто-нибудь другой. И я намеревалась это сделать в январе, как мы и договаривались. Я почти готова сделать этот серьезный шаг.

«Бласт, прошу, ради всего святого… Не разрушай то настоящее, что у меня есть», — немая мольба полыхает в моем взгляде.

— Я знаю достаточно, — неожиданно вклинивается Дарио. — Но не могу понять одного: кто ты такой?

— Спроси у своего брата, — парирует Энзо, и в этот момент Дарио выпускает мою руку. Мое сердце летит вниз и разбивается вдребезги.

— Уже спрашивал. В его истории с Астрой тебя ни разу не упоминали.

Что?

Я поворачиваю голову в сторону Дарио, но он не смотрит на меня. Все его внимание приковано к Энзо.

Он говорил обо мне с Тео? Он знает правду?

Я пропала.

— Значит, ты все тот же кретин, которого ни во что не ставят, — ухмыляется Энзо. — Добро пожаловать в клуб Ревендж. Она всегда всем лжет. А когда наиграется, возвращается ко мне.

Взгляд Энзо приковывается к моему лицу всего на пару секунд, а потом он разворачивается и уходит. Садится в свой черный «Форд Мустанг» и исчезает так же быстро, как и возник.

Мы остаемся с Дарио вдвоем, но не наедине. Между нами куча недосказанностей, скопившихся эмоций, доведенных до накала, и жажды быть понятыми.

— Кажется, мы не дождемся января, — шепчу я.

Дарио не отвечает. Он возвращается в дом, и я бегу за ним следом в гостиную.

— Пожалуйста, только не уходи, — умоляю я, наблюдая, как он надевает на себя худи. — Выслушай меня. Мы ведь договаривались.

— А есть смысл? — Он наконец-то оборачивается и смотрит мне в глаза.

— Да. Я смогу все объяснить.

— Серьезно? И ни разу не солжешь?

Я молчу. Глаза наполняются слезами. Скрежет челюсти Дарио нарушает тишину комнаты.

— Почему не сказала, что Тео твой первый?

— Все не так просто, Дарио… — всхлипываю я.

— Ну да. Наверное, тяжело упомянуть хотя бы раз, что ты знаешь моего брата десять гребаных лет! — повышает тон.

— Я хотела тебе сказать!

— Если бы хотела, не лгала бы! Столько дней! Столько чертовых месяцев! Я ждал твоих откровений, Ревендж. Клянусь, я ждал. Надеялся, что ты доверишься мне…

— Я доверяю тебе, как никому другому! — резко выкрикиваю ему в лицо.