— Боже, Дарио… — сглатывает Астра. — А я ведь тебе ничего не подарила.

Я притормаживаю с ласками и поднимаю на нее взгляд, находясь между ее ног.

— Ну как сказать…

Выпрямляюсь, облизывая губы, и снимаю с себя худи. Бросаю одежду за диван, оставаясь обнаженным по пояс. На моей шее теперь красуется золотая длинная цепочка, на которой болтается кулон в виде буквы «А», достигающий середины грудной клетки. Та самая буква «А», которую я сорвал с шеи Астры в винном погребе.

— Ты украл мой кулон! — вскрикивает она, привставая и упираясь локтями в диван.

— Да. Потому что его место рядом с моим сердцем.

Я хватаю Астру за бедра и резко тяну на себя. Она падает обратно на спину, и я наваливаюсь на нее сверху.

— Поэтому спасибо за подарок, моя маленькая звездочка. Уверен, он принесет мне удачу.

Мой пылкий поцелуй запечатывает рот Астры. Ладонь скользит вдоль изгиба талии и, спустившись к бедру, проникает ей между ног. Астра вздыхает, но ее стон заглушает дверной стук.

Я застываю, нависнув над ее не менее изумленным лицом.

— Ты кого-то ждешь? — прищуриваюсь я.

— Нет.

— Тогда пошли они к черту. — Снова припадаю к губам Астры, но наш поцелуй обрывает очередной стук. Теперь уже более громкий и требовательный.

Я смотрю на Астру, но она безмолвно мотает головой.

— Понятия не имею, кто это, — утверждает она. — Нужно проверить. Вдруг соседи. Может быть, у них что-то случилось… Подожди здесь. И не высовывайся.

— Ладно, — цокаю я, позволяя Астре выбраться из-под моего тела.

Она хватает с пола свою толстовку и по пути в коридор натягивает ее через голову. Я остаюсь лежать на диване, дожидаясь, пока она прогонит непрошеных гостей на хрен.

Щелчок. Астра открывает дверь. И когда до моих ушей доносится мужской голос, я резко вскакиваю.

— Привет, Ревендж. Скучала?

Сердце замирает.

Я знаю этот голос.

Конец декабря Астра

Щелчок. Я открываю дверь и моментально цепенею.

— Привет, Ревендж. Скучала?

Передо мной стоит Энзо. Платиновые локоны зачесаны, как всегда, кверху. Только пара тонких прядей ниспадает на лоб. В его зубах дымится сигарета, но он вынимает окурок и, бросив его на землю, придавливает подошвой ботинка, а затем взгляд зеленых ядовитых глаз снова приковывается ко мне.

Я все еще лишена дара речи.

Как я могла забыть о его рождественском визите? Мы ведь планировали совместный праздник еще в августе. Черт. Кажется, Дарио напрочь лишил меня рассудка.

Внутренности мгновенно схватывает болезненный спазм, и я чувствую, как органы скручиваются в шар. Мозг пульсирует:

«Дарио. В моем доме Дарио!»

И в этот момент мне хочется провалиться сквозь землю. Прямиком в ад. Там будет более безопасно, чем в одном помещении с Энзо и Дарио.

— Ты в порядке? — уточняет Энзо, все еще стоя на пороге. — Кажется, ты резко побледнела. Не рада меня видеть?

— Нет, что ты… — шепчу я.

— Или я приехал в неподходящий момент? — Он оглядывает меня с головы до ног, и я замечаю, как плотно сжимаются его челюсти. — У тебя на шее след от засоса, Ревендж. И он свежий. — Проникновенный взгляд Энзо фокусируется на моем лице. — Это то, о чем я думаю?

— Да, — спонтанно выдаю я и с трудом сглатываю слюну.

— Он здесь? — Угловатая бровь Энзо дергается и изгибается дугой.

— Да. — Вина за очередную порцию лжи мгновенно захлестывает меня с головой, и я отвожу взгляд в сторону.

— Умница, — не улыбаясь, Энзо разворачивается, чтобы уйти, и я почти выдыхаю, но он делает обратный скорый шаг и снова возникает напротив моего лица, — сказал бы я, если бы не знал наверняка, где сейчас находится Фолт. Он дома. В кругу своей семьи. Рядом со своей невестой. Или он каким-то образом телепортировался в твою постель, когда отлучился в гребаный сортир?

— Бласт, я…

Внезапно Энзо хватает меня за плечо и резко притягивает к себе. Я всхлипываю, как беспомощный щенок.

— Какого черта ты лжешь мне, Ревендж? С кем ты, блядь, трахаешься?! Говори! — Он встряхивает меня. — Сейчас же!

Его свирепый оскал вызывает ужас. На мгновение я вижу перед собой покойного отца, который так же «выбивал» из меня правду. Тело начинает трястись. Я дергаюсь, предпринимая попытку вырваться из хватки Энзо, но он слишком сильно сжимает мою руку.

— Отпусти… — прошу я, но мой голос больше походит на жалобный скулеж.

— Повторяю не в первый, но уж точно в последний раз… — внезапно раздается за моей спиной, и я зажмуриваюсь. О нет. Господи. Нет-нет-нет-нет. — Убери. От нее. Свои. Гребаные. Руки.