Дверь распахивается. На пороге стоит изумленная Астра с планшетом в руках.

— Дарио… — Ее суровое выражение лица вмиг смягчается.

— А ты ждала кого-то другого?

— Я вообще никого не ждала. Ты ведь должен был быть с семьей…

— В Рождество надо быть рядом с близкими и любимыми. Ни под первое, ни под второе не подходит моя семья. Поэтому я здесь. — Шагаю через порог, все еще держа руки за спиной. — Ты была чем-то занята? — Киваю в сторону планшета, который она по-прежнему сжимает.

— Ах… нет. — Ставит гаджет на блокировку и откладывает на тумбу. — Писала… Ну… План игр.

— Как скучно, — закатываю глаза. — И как же тебе повезло, что я приехал скрасить твой праздничный вечер. Да еще и с подарками.

— С подарками? — удивляется Астра.

— Ага.

— Во множественном числе? — уточняет она. — То есть их больше, чем один?

— Если считать подарком меня, то их даже больше, чем два.

— С ума сойти, — смеется моя девочка. — Двадцать лет я не праздновала Рождество и не получала подарков. А тут сразу три… — Улыбка сохраняется на ее лице всего пару секунд, а потом мгновенно исчезает.

До меня доходит.

— Как… двадцать лет? — медленно захлопнув дверь бедром, уточняю я.

— После того, как умерла моя мама, наш дом покинул дух Рождества. — Голос Астры окрашивается грустью. — Навсегда.

— Прости… я…

— Не извиняйся. — Она выдавливает улыбку. — Покажи, что ты там прячешь. — Пытается сделать вид, что оживилась, но я вижу, что ее глаза полны непролитых слез.

Я сую в задний карман джинсов основной подарок и демонстрирую дополнительный — кусок рождественского домашнего пирога, приготовленного Эммой.

— Торт? — прищуривается Астра.

— Пирог. И он особенный. Раз в год его готовит Эмма по своему секретному рецепту…

И едва я успеваю договорить, по щеке Астры скатывается слеза. Затем еще одна. И она начинает плакать.

— Звездочка, в чем дело? — Кладу кусок выпечки на тумбу и обхватываю лицо Астры обеими руками, склоняясь над ней.

— Я просто… Давно… — всхлипывает Астра, а у меня замирает сердце.

Я привык видеть Астру сильной. Периодами нервной, грубой, эмоциональной и несдержанной, но никогда не слабой. Даже в моменты панических атак она выглядела не так уязвленно, как сейчас. Сейчас она плачет из глубины души, и я сокрушаюсь от боли, когда смотрю в ее глаза.

— Прости. Я идиот.

— Нет. — Она вытирает ладонями щеки. — Нет. — Подтирает глаза. — Мне просто непривычно. Спасибо, Дарио.

— Иди ко мне. — Я обхватываю ее плечи и притягиваю Астру к себе. Ее лицо утыкается мне в грудь, и я с облегчением выдыхаю.

Ненавижу, когда она плачет. В эти моменты мое сердце будто режет нож. Если бы я мог, то сделал бы так, чтобы она больше никогда не плакала. Я готов подставлять свое сердце под любое лезвие ножа, лишь бы Астре больше никогда не приходилось страдать.

— С Рождеством, Ревендж. — Вытаскиваю из заднего кармана коробочку с основным подарком, который, надеюсь, не вызовет у нее слез, и вкладываю в ладонь Астры.

Она медленно отстраняется от меня, разглядывая бархатный красный предмет в руке.

— Дарио… — предупредительно сглатывает она, смотря на квадратный футляр, занимающий всю ее ладонь.

— Не переживай, бейби. Когда я буду делать тебе предложение, то обязательно встану на колено. И это будет не сегодня.

— Спасибо, — выдыхает Астра.

— О, еще скажи, что не хочешь выйти за меня замуж, — цокаю я.

— Дарио… — Ее глаза расширяются. — Какого черта? Мы всего месяц…

— Расслабься, бейби, и открой наконец подарок.

— Хорошо. — Астра набирает воздух в легкие и приподнимает крышку коробки. — Ох-ре-неть… — выдыхает она.

— Позволишь надеть? — улыбаюсь я.

— Да, конечно…

— Так и знал, что ты сходишь с ума по наручникам.

Вынимаю из футляра платиновый браслет и подношу его к запястью Астры. Украшение выполнено по моему индивидуальному заказу: плетение цепочки повторяет звенья наручников, на концах которых два сердца вместо двух колец, и их нужно продеть одно в другое, чтобы закрепить браслет на руке.

Я застегиваю украшение на запястье Астры, и она вытягивает руку, любуясь им.

— Как символично и одновременно мерзко, — цокает она.

— Не притворяйся, бейби. Ты была в восторге, когда я приковал тебя к себе наручниками.

— Да. Ты прав. И от подарка я тоже в восторге.

— Я очень рад.

Подхватываю Астру на руки и наконец-то страстно целую. Ее ноги оплетают мои бедра и, проталкиваясь языком ей в рот, я не глядя вваливаюсь в гостиную. Мы падаем на диван. Я придавливаю ее сверху, попутно стягивая с нее толстовку.

— Как же я изголодался по тебе. — Сползаю вниз, усыпая поцелуями зону над линией трусиков.