– Он сказал, что понимает, что мои чувства к тебе настоящие, но он готов любить меня, преодолевая их.

Я нервно сглатываю. Черт возьми. Как человек он лучше меня.

– Я забыла тебя на целый год. У Ноа отлично получалось меня отвлекать.

Я прерываю ее, потому что не хочу об этом слышать:

– Оливия…

– Заткнись. – Дверь за нами захлопывается, и мы оказываемся в зале ожидания, погруженном в темноту. В ней видны лишь очертания ее лица. – Я влюблена в него, Калеб. На самом деле.

Я едва не скрежещу зубами.

– Но когда я выиграла то дело и ударилась в панику, поговорить мне хотелось не с ним. – Слова даются ей нелегко, будто ей стыдно признаваться в этом. Я вспоминаю, как она появилась на пороге моей квартиры. – Я хотела, чтобы рядом был ты… и когда Добсон сбежал из клиники – я хотела тебя. Когда у меня случился выкидыш…

Она закрывает рот ладонью, надрывно всхлипывая.

– Герцогиня…

– Умолкни и дай мне закончить. – Кончиками пальцев она вытирает мокрые дорожки под глазами. – Когда у меня случился выкидыш, я хотела, чтобы ты обнял меня, – снова говорит она. – И это ранит его, Калеб. И я не знаю, чего мне хочется больше, закричать ему: «Я же говорила!» – или утопиться в океане в наказание за то, что разрушаю все, к чему прикасаюсь.

Она резко поворачивается к своему кабинету. Я слепо следую за ней. Она открывает дверь и включает настольную лампу, а не галогеновые лампы, свисающие с потолка. Подходит к картотечному шкафу, открывает один из ящиков и вытаскивает оттуда стопку документов, которые передает мне.

– Почему ты не сказал мне?

И глаза, и горло жжет:

– Я собирался… той ночью.

Она чуть вскидывает подбородок:

– Она была…

– Старой подругой. Она руководила стройкой дома.

– И когда я застала вас…

– Мы перепроверяли чертежи. Я рассказал ей, что планировал делать предложение. Она попросила посмотреть на кольцо.

Втянув щеки, она отворачивается к стене слева от себя.

– Ты планировал сделать мне предложение?

Слезы уже скатываются по ее щекам, каплями падая с подбородка, а я еще даже не дошел до худшей части.

– Да.

Она опускает взгляд в пол и кивает.

– Так что я увидела, когда… прервала вас?

– Мы просто разговаривали. Она призналась, что испытывала чувства ко мне. Я пытался заверить ее, что они не могут быть взаимны.

Она упирается кулаками в бока и делает круг по кабинету.

– Почему ты не объяснил все сразу?

– Ты начала бросаться обвинениями довольно быстро, Герцогиня. Я едва успел открыть рот, прежде чем ты назвала меня таким же, как твой отец, сказала, что я был твоей первой любовью, и вылетела прочь. Я пошел за тобой. Прождал несколько часов, потом поехал к Кэмми. Когда тебя там не оказалось, я решил, что ты, должно быть, остановилась в отеле. К тому моменту, когда я добрался туда…

– Так, значит, это я во всем виновата?

Я хватаюсь за нее.

– Нет, – говорю я. – Это моя вина. Я не сражался достаточно сильно. Я должен был преградить тебе дорогу, заставить тебя слушать.

– Ты даже не поцеловал ее?

– Нет, но влечение я чувствовал. Я думал об этом.

– Господи. Дай мне минуту… – Она начинает метаться между рабочим столом и окном. Я сползаю вниз по стене, пока не опускаюсь на пол, приподняв одно колено.

Наконец она выдавливает:

– Ноа спросил, по-прежнему ли я влюблена в тебя.

Я прочищаю горло.

– И что ты ему ответила?

Она садится, скидывает несуразные шлепанцы и снова надевает шпильки. Наклоняется, чтобы застегнуть ремешки на каждой туфле; ее волосы перекидываются через плечо и мажут по полу. Она оттягивает момент, притворяясь, будто занята, пока напряженно думает.

– Что мы дисфункциональны и токсичны друг для друга!

– Что мы были дисфункциональны и токсичны друг для друга, – поправляю ее я.

Она пронзает меня раздраженным взглядом и проводит ладонями по бедрам. Ощущение, будто так она пытается стереть меня.

– Мы влюблены, детка. – Делаю глоток из горла бутылки текилы и опираюсь рукой на приподнятое колено. Алкоголь в горле начинает жечь.

– Нет. Вот уж нет, – она отрицательно мотает головой. – Мы пьяны, а у пьяных людей возникают безумные идеи, которые никогда не пришли бы им в голову, будь они трезвы.

– Абсолютная правда, – соглашаюсь я. – Иногда, когда я пьян, я думаю, что любовь к тебе – это нормально.

Она швыряет в меня упаковку стикеров для заметок. Я отклоняюсь влево, и они врезаются в стену. Делаю еще один глоток текилы.

Она доводит себя до исступления. Это чертовски сексуально. Жду, когда она начнет материться, и уже через минуту получаю свое вознаграждение.

– Нет никаких гребаных доказательств, что наши долбаные отношения вообще могут работать! Нас разорвало, как…

Я встаю, и она тут же умолкает.

– Нет доказательств… тебе нужны доказательства, Герцогиня?