Его откинуло назад, так что он врезался в тумбочку, сбивая лампу. Я прижал его до того, как он мог бы подняться. Вздернул за ворот рубашки так, что он жалобно засучил ногами, тщетно пытаясь нащупать опору.

Я опустил его – но только чтобы нанести еще один удар.

– Калеб, – хныкнул он, закрывая рукой нос, из которого сквозь пальцы хлестала кровь, а вторую протягивая ко мне, ладонью вверх. – Я был пьян, мужик… Мне жаль.

– Тебе жаль? Мне насрать, жаль тебе или не жаль.

Он затряс головой.

– Дерьмо, – сказал он. – Дерьмо.

Он согнулся пополам, упершись в колени, и захохотал.

Я стиснул зубы так сильно, что они едва не превратились в пыль.

– Ты солгал ей про потерю памяти.

Он смеялся так надрывно, что едва мог говорить. Я толкнул его. Он отшатнулся, но продолжил смеяться.

– Ты такой же долбанутый, как и я, мужик. Вы оба, притворяющиеся, будто друг друга не знаете, это же сраный…

Я сгреб его за перед рубашки и швырнул прочь. Он приземлился на кровать, хохоча так, что держался за живот. Обезумев от ярости, я снова кинулся на него.

Прежде чем он посмел бы сказать хоть что-то еще, я впечатал его в стену.

– Ты ничего о нас не знаешь.

– Разве? – зашипел он. – А кто был рядом с ней, когда ты изменил ей и слинял?

– Я не слинял, – процедил я и тут же сжал челюсти.

Я не должен был ничего объяснять этому говнюку.

– Заговоришь с ней еще хоть раз – я убью тебя. Взглянешь на нее – я убью тебя. Хотя бы вздохнешь в ее сторону…

– Ты убьешь меня, – закончил он.

Он пихнул меня, но парень весил всего ничего, и я не шелохнулся.

– С того самого дня, как вы встретились, ты убивал ее, – выплюнул он. И это меня задело. Вспомнился тот момент, когда мы пересеклись в музыкальном магазине, и мне показалось, что свет погас в ее глазах. – Зачем ты вернулся? Лучше бы ты просто оставил ее в покое.

Кровь размазалась по его лицу, сальные патлы торчали во все стороны. Я смерил его равнодушным взглядом:

– Думаешь, если бы я не смог получить ее, она досталась бы тебе?

Мои слова задели его за живое. Глаза закатились в сторону, ноздри раздулись. Так он тоже влюбился в нее? Я рассмеялся, чем привел его в ярость. Он забился в моей хватке.

– Она моя, – отчеканил я в его липкое, красное лицо.

– Иди к черту.

И я ударил его опять.

От нее нет вестей. Сколько проходит времени? Когда тебе больно, оно всегда растягивается. Я настолько поглощен мыслями о ней, что когда коллеги зовут меня пропустить по стаканчику, я соглашаюсь, лишь бы отвлечься. Одна из них, девушка из бухгалтерского учета, упорно со мной флиртует. Заметив, что я ухожу вместе с ними, Стив вскидывает брови.

– Прими добрый совет, – говорит он, когда я захожу к нему в кабинет, чтобы попрощаться. – Если ты влюблен в женщину, не стоит связывать себя с другими женщинами.

– Принято, – сказал я. – Хотя я бы учитывал, что, скорее всего, она спит с другим мужчиной прямо сейчас, пока мы тут беседуем.

– Ты все еще думаешь, что она вернется к тебе?

– Да.

– Почему?

– Потому что она всегда возвращается.

Он кивает, словно его это объяснение вполне устраивает.

В конце концов мы оказываемся в высококлассном мартини-баре в Форт-Лодердейле. Я оставляю свой пиджак в салоне машины и расстегиваю верхние пуговицы рубашки. Одна из моих спутниц улыбается, пока мы идем к барной стойке. Кажется, ее зовут Эйжа – но пишется как Ажа.

– Твоя задница обалденно выглядит в костюме, – говорит она. Райан, мой приятель, хлопает меня по спине. Мы с ним знакомы с колледжа: Стив дал ему работу после выпуска в качестве одолжения мне. Как оказалось, Райан действительно хорош в том, что делает. На Ажу он смотрит с язвительным сочувствием.

– Этот экземпляр, – усмехается он, – не станет с тобой спать.

Ажа ухмыляется:

– Тогда произойдет что-то, чего со мной раньше никогда не случалось.

Я смеюсь и впервые смотрю на нее по-настоящему. Она немного напоминает Кэмми.

– Разбитое сердце? – любопытствует она, игнорируя Райана, пытающегося вклиниться между нами.

– Что-то вроде того.

– Это моя специальность. – Она подмигивает и тем самым напоминает уже Леа. Меня передергивает. О ком вспоминать не хочется, так это о Леа.

– Я свыкся со своим разбитым сердцем. Думаю, оставлю его как есть.

Я придерживаю для девушек входную дверь, и они по одной проскальзывают внутрь. Ажа ждет меня по ту сторону, и я мысленно вздыхаю. Я бы предпочел не проводить ночь, отбиваясь от женщины, в которой даже не заинтересован. С другой стороны, она – легкая добыча. И мне это не по душе. В руках женщин невероятная власть, и им следовало бы использовать ее словно кнут, а не подносить ее, будто жертву на алтарь.

Я не ходил по барам в чьей-то компании со времен, когда мне было двадцать или около того. Я оплачиваю первый раунд, надеясь, что выпивка искупит мою вину за то, что я планирую ускользнуть от коллег и пить в одиночестве.