— Я бы не придавал слишком большого значения тому, что говорит мой Па по этому поводу, — ответил я. — Ему нравится использовать эту возможность, чтобы держать своих детей в узде и заставлять их усердно добиваться его одобрения.

— Я знаю это, — согласилась она. — Но я также знаю, что у него есть веские причины выбрать тебя на эту роль, и я намерена помочь тебе предоставить ему больше оснований.

— Ты хочешь помочь мне занять место моего отца на посту главы ирландской мафии? — спросил я, опрокидывая еще порцию виски, потому что ее общество вновь затягивало меня в темное место, когда я представлял нас женатыми и ту реальность, которая меня ожидала.

— Конечно. Я уже ясно дала тебе понять, что я женщина, которая получает то, что хочет.

Принесли еду, что давало мне отсрочку от ответа ей, и я посмотрел в свою тарелку, разглядывая необычную пасту и пытаясь решить, буду я есть ее или нет. Отказ от еды ускорил бы процесс опьянения, так что у меня был веский повод не есть, но пахло очень вкусно.

Я взглянул на Анастасию как раз в тот момент, когда она бросила таблетку в мой бокал, и ее глаза вспыхнули страхом, когда она поняла, что я видел, что бы это, блядь, ни было, и я приподнял бровь, глядя на нее.

— Так-так, — медленно произнес я, беря в руку переполненный стакан виски и наблюдая, как маленькая белая таблетка пузырится в нем и растворяется прямо на моих глазах. — Поглядите-ка, кто сегодня решил сыграть грязно.

К ее чести, Анастасия лишь вздернула подбородок.

— Это тебя не убьет, — вызывающе заявила она, даже не пытаясь отрицать содеянное, и я задумчиво хмыкнул.

— Нет. Даже русские не настолько глупы, чтобы попытаться убить О'Брайена так очевидно.

Это оставляло открытым вопрос о том, чем именно она пыталась меня накачать. Я склонил голову набок, оценивая ее и пытаясь понять, на что она способна. Не на изнасилование — для этого она была слишком тщеславна. Значит она не пыталась накачать меня каким-то наркотиком для изнасилования, чтобы я потерял сознание, пока она скачет на моем члене. Нет…

Я был так же уверен, что она не настолько глупа, чтобы попытаться навредить мне. Значит, оставались стимуляторы настроения. Может, валиум. Или экстази. Готов поспорить, эта таблетка должна была улучшить мое настроение и сделать меня более заинтересованным в ней и ее планах.

Анастасия настороженно наблюдала за мной, явно ожидая, что я выйду из себя, но я не был настолько предсказуемым ублюдком.

Я широко улыбнулся ей, поднес стакан к губам и выпил все до последней капли.

Анастасия резко втянула воздух, и ее зрачки расширились от нескрываемого желания, а я со стуком поставил стакан на стол, заливисто расхохотавшись.

— Давай посмотрим, поможет ли твоя таблеточка добиться от меня того, чего ты хочешь, — сказал я опасным тоном. — Но предупреждаю, милочка, у меня не всегда бывают ожидаемые реакции на психотропные вещества. Они могут сделать меня непредсказуемым и агрессивным, и я буду считать тебя ответственной за все, что я сделаю или не сделаю под влиянием той херни, которую ты так умно решила мне подсунуть. Ты захотела поиграть в эту игру. Что ж, давай сыграем.

— Давай сыграем, — согласилась она, поднимая свой бокал, и я снова наполнил свой, чокнулся с ней, а затем опять выпил все до дна. Никто ведь не говорил, что смешивать наркотики с алкоголем — плохая идея. Верно?

Я взял вилку и наколол на нее немного причудливой пасты, сосредоточившись на еде, пока Анастасия пользовалась возможностью и заполняла тишину разговором. Должен сказать, это был единственный сорт пасты, который имел право утверждать, что отличается от всех остальных. Пенне, фетучини, макароны, тортеллини, ригатони, спагетти. Вы могли составить вместе столько букв, сколько вам захочется, Мистер Итальяно, но я не куплюсь на то, что это делает любую из этих паст достойной их вычурных названий. Отличались они только в одном — своей формой, но все они были одинаковыми на вкус и в итоге выглядели одинаково, когда я разжевывал их во рту, не так ли? Не имело значения, были ли они закручены в спиральки или выглядели как нитки, я не велся на уловку, на которую клюнул остальной мир, в то время как вся Италия смеялась над всеми нами за куском брускетты.

Очевидно, Анастасия решила превратить этот званый ужин в свою рекламную кампанию, чтобы рассказать мне все о себе и своих способностях. Она была умна. Училась на юридическом факультете и изучала бухгалтерский учет, что давало мне понять, что она могла пригодиться, если мне понадобится лазейка в законе, чтобы выбраться из щекотливой ситуации, или найти решение для сложных финансовых махинаций, с которыми приходилось иметь дело моему бизнесу.