Я открыл дверцу, в которой теперь было небольшое пулевое отверстие, и плюхнулся на водительское сиденье, глубоко затянувшись сигаретой, прежде чем выбросить ее в окно и завести двигатель.

Рев мощного мотора заглушил крики в моей голове, так что я вылетел из дома отца и помчался по дороге навстречу заходящему солнцу и ожидающему меня в далеке Хемлок-Сити.

Дороги проносились мимо размытым пятном, и мне даже не посчастливилось встретить патрульную машину, ищущую нарушителей карантина, по пути к отелю. Я подъехал к нему на три минуты раньше назначенного времени, а Эминем изо всех сил пытался заглушить мою боль лирическими сонетами, которые, к сожалению, в этот момент даже не царапали поверхность.

Мои пальцы крепко сжали руль, и я начал считать в уме, борясь с криками и необходимостью спасти женщину, которая их вызывала. Но этот корабль уже давно уплыл.

Меня трясло. Мои мышцы дрожали от силы моего горя и ненависти к себе, и, что хуже всего, я даже не мог больше вспомнить лицо Авы. По-настоящему. Теперь она была лишь размытым образом, полувоспоминанием. Я даже не был уверен, были ли правдой те вещи, которые, как мне казалось, я помнил о ней. Она любила клубнику или персики? Были ли ее волосы длинной до плеч или чуть ниже? Была ли она счастлива, живя во лжи, которую я позволил ей создать для нас? Действительно ли она любила Найла, автомеханика с невероятным бонусным пакетом, или эта ложь разъедала ее по ночам, когда я в очередной раз опаздывал домой? Действительно ли она так легко забывала те моменты, когда случайно видела меня с кровью на одежде или на руках, как казалось? Она никогда не упомнила об этом после тех мгновений, когда ее глаза расширились от увиденного, и она поспешно отворачивалась и уходила в постель. Сделала ли ее счастливой ложь обо мне? Был ли счастлив я вообще? Или я просто придумал себе это, как ребенок, который так и не понял, как ему повзрослеть?

Заглушив двигатель и выключив музыку, я потянулся за телефоном, и мой большой палец нажал на знакомое приложение, а затем завис над лентой видеофайлов, и я приготовился заставить себя снова посмотреть последние мгновения жизни Авы.

Но я замер, не найдя большим пальцем нужного видео, а затем мой взгляд скользнул к телефонной книге, и, прежде чем я успел передумать, я открыл ее и нашел номер, который, как я думал, мне не понадобится набирать в ситуации, подобной этой.

Раздались гудки, и меня окутала тишина, похожая на поверхность пруда, где притаился крокодил, наблюдая за существами, достаточно глупыми, чтобы захотеть напиться из него.

Гудки раздавались снова и снова, и тьма, казалось, все глубже окутывала меня, пока солнце садилось где-то в небе и воцарялась ночь.

Наконец, трубку подняли, и я глубоко вздохнул, услышав голос Бруклин на другом конце провода.

— Алло?

Я ничего не сказал, слишком поглощенный своими внутренними демонами, чтобы предложить ей что-то большее, чем молчание, но что-то всколыхнулось в моей груди от этого простого слова, от осознания того, что она все еще там, в доме, занимается черт знает чем, но, по крайней мере, в безопасности, отвечает на домашний телефон, как будто живет там, или что-то в этом роде.

— Это ты, Похотливый Барри? — внезапно прорычала она. — Потому что я говорила тебе: если я еще раз увижу твои маленькие похотливые глазки, я вырву их из твоей физиономии и скормлю медоеду.

— Это я, — пробормотал я, выдохнув, и почувствовав, как напряжение в груди ослабло.

— Ого-го, — сказала она, и ее голос был полон возмущения. — Тебе понадобилась передышка от сексуальной женщины с большими сиськами, да? Решил позвонить Бруклин с маленькой грудью и напомнить себе, как звучат маленькие сиськи?

В ее голосе звучала боль, которую я сам вложил туда, и так как я был ублюдком, я ничего не мог сделать, чтобы унять ее. Так было лучше. Ей нужно было страдать из-за меня, ненавидеть меня, если ей так хочется, все, что угодно, только не хотеть меня. Потому что она не могла хотеть меня, а я не мог хотеть ее, — это было единственное, в чем я был уверен. Я не мог снова так поступить. Не с ней. Не с женщиной, которая действительно знала меня, видела и даже не пыталась убежать от правды. Она была…

— Ну, вот они, и я прямо сейчас трясу ими, и нееет, ты не слышишь, как они хлопают друг о друга, потому что они не могут этого делать. Они просто подпрыгивают, Найл. Они подпрыгивают, потому что я подпрыгиваю, и если я сниму майку, они…

— Mi sol, что ты делаешь? — прогрохотал Матео на заднем плане, и я стиснул челюсти.

— Просто рассказываю Найлу кое-что важное о себе, — надменно ответила она, и мои губы слегка приподнялись.

Я не был уверен, действительно ли она была топлесс с подпрыгивающими вверх-вниз сиськами или нет, и я довольно сильно старался не думать об этом, но мой член серьезно заинтересовался этим вопросов, несмотря на мои протесты.