— Давайте же, — подначивал я. — Я долго ждал, когда смерть перестанет играть со мной в кошки-мышки и подарит мне забвение. Так давайте же, ребята. Но не будьте нежными. Я хочу, чтобы это было грубо и грязно, точно так же, как я жил. Если я не буду захлебываться собственной кровью в течение хотя бы пятнадцати минут, то буду очень разочарован.

Па дал им добрых тридцать секунд, наблюдая, выжидая, оценивая. Без сомнения, он ясно видел их ненависть, колебания, страх и зависть, но когда он обошел комнату и встал передо мной, было труднее понять, на что он смотрит.

Я ухмыльнулся ему, все еще ожидая своей смерти, затягиваясь дымом и удерживая его во рту, наслаждаясь никотином почти так же сильно, как ненавидел его.

— Жизнь была жестока с тобой, мой мальчик, — мягко сказал Лиам О'Брайен, почти как заботливый папочка, которому было действительно не похуй, когда он подошел ко мне, и я, дурак, почувствовал, как что-то дрогнуло у меня в груди от этих слов. — Ава… — вздохнул он. Несмотря на все его недостатки, я видел в нем искреннее сожаление. Она ему нравилась. Конечно, она наверняка и забавляла его своей невинностью и тем, как всегда закрывала глаза на тьму во мне и в остальных членах нашей семьи. Но я знал, что она нравилась ему настолько, насколько мог нравиться кто-то такому человеку как он. — Я сожалею о том, что с ней произошло. Но в конце концов ты воздал ей должное. — Он протянул руку и положил ладонь на мою щеку, а мои братья и сестра заерзали на своих местах, наверняка сгорая от зависти к этому маленькому проявлению нежности. — Ты заставил заплатить мужчин, которые причинили ей боль. Вот что главное.

— Но это не вернуло ее, — проворчал я, и дым вырывался из губ, когда я вынул сигарету изо рта и зажал ее между пальцами, почему-то не в силах сдвинуться с места, пока отец гладил мою щеку и смотрел на меня с чем-то похожим на любовь или, возможно, с самым близким к ней чувством, которое я когда-либо видел в нем.

— Нет, — согласился он. — Но Святой Отец позаботился о том, чтобы она оказалась в лучшем месте. Вдали от всего этого. Вдали от нас. Вдали от тебя. Ты же знаешь, что так будет лучше для нее, правда, парень?

Я не был готов к этому удару, поэтому, когда он пришелся прямо в центр моей груди, было чудом, что я не согнулся пополам. Боль от моих собственных бесконечных неудач пронзила меня насквозь, пока у меня не перехватило горло, а крик внутри моего собственного черепа не достиг такой высоты, что мог повредить все самые жизненно важные части меня.

Блядь.

Я знал, что это я виноват в том, что Ава погибла такой жестокой смертью. Я знал, что не должен был даже приближаться к ней. Что не должен был втягивать ее в этот мир греха и насилия и обманывать себя, что она будет в безопасности, пока держится в стороне от всего этого. Но никто раньше не осмеливался сказать мне это в лицо.

Больше всего меня потрясла прямолинейность оружия моего отца, то, как он так легко использовал его после того, как заманил меня актов проявления любви, в которой всегда отказывал.

— И теперь тебе наконец-то дарят женщину, которая подходит тебе больше. Ту, которую не нужно защищать от нашего мира. Ту, которой не нужно лгать, развращать и портить, как ты поступил с той милой девушкой все те годы назад.

Мои пальцы заныли от желания схватить оружие, что-то, чем можно было бы противостоять силе его слов и холодному, жесткому взгляду, которым он удерживал меня на месте, пока его большой палец скользил вверх и вниз по моей щеке в этом в притворном проявление нежности.

— Ты единственный из моих детей, кто еще не обзавелся собственными наследниками, — добавил он. — И давай не будем забывать, что если ты хочешь править после моей смерти, тебе понадобится собственный преемник.

А потом Лиам улыбнулся, хлопнув меня по щеке и отступив назад, как будто не чувствовал гнили и яда, которые он только что влил в меня, и не слышал криков женщины, на которой я женился много лет назад, отражающихся от стен вокруг нас.

Мои братья были достаточно умны, чтобы хранить молчание даже после того, как я был уничтожен на их глазах, несомненно понимая, как легко я могу сорваться, если в этот момент меня подтолкнуть немного дальше. Мне было бы все равно, меня бы не остановили даже направленные на меня со всех сторон пистолеты. Для меня это не имело бы ни малейшего значения. Я бы разорвал их на куски и с радостью принял любую смерть, которую они могли бы мне предложить, если бы дали мне для этого хотя бы малейший повод.

— У тебя есть двадцать минут, чтобы вовремя прибыть на ужин. Отель «Grand Avalon». Не заставляй свою новую невесту ждать, — строго сказал Па, как будто между нами вообще ничего не произошло.

Я отвернулся от отца и остальных членов своей гнилой семейки и вышел из комнаты, в то время как в голове у меня звучали только крики, которые становились все громче с каждым моим шагом, пока они пытались утащить меня в темное место.

Я прошел по длинным коридорам, не замечая и не обращая внимания на то, видел ли я кого-нибудь на пути к выходу, прежде чем распахнуть двойные двери в передней части особняка и спуститься по лестнице к подъездной дорожке, где я припарковал свою BMW.