Я начал двигать своим задом навстречу ее толчкам, убеждаясь, что эти вибрации сильно воздействуют на ее клитор и заставляют ее стонать еще громче, в то время как я принимал резиновый член глубоко в себя, вплоть до самой темной глубины моей души и еще дальше, куда раньше никто никогда не отваживался зайти.

В эти дни я уже был пожилым человеком, мне не следовало рисковать своим сердцем ради подобных акробатических трюков с резиновым членом, и все же я был здесь, позволяя своей жене трахать меня, пока я забывал дышать, а мексиканский ублюдок, который мне никогда не нравился, ухмылялся мне, как гребаный Чеширский кот.

Мои попытки заставить ее кончить сработали на славу, потому что звуки приближающегося оргазма Бруклин наполнили комнату, и каким-то образом, пока она толкалась в меня, одновременно энергично дроча мне, я тоже кончил, и с моих губ сорвался сдавленный крик, который не походил ни на что, что я слышал раньше.

Все это было невероятно интенсивно, удовольствие и боль, мой зад сжимал гребаный страпон, как тиски, а моя сперма разливалась по простыням, пока я слушал, как она кончает для меня. Я даже не знал, что чувствовал по этому поводу. Было ли это каким-то сексуальным пробуждением, или это был новый кошмар, который будет будить меня посреди ночи? Все это было очень странно.

Я просто был рад, что все это закончилось и я подарил своей девочке мечту, которую она хотела на День Рождения.

Но вместо того, чтобы выйти, Бруклин резко подалась вперед, ее тело прижало мое к простыням, где мы вместе пытались отдышаться, а эта штука осталась у меня в заду, устроив себе там маленький дом, как птица, устроившаяся в гнезде холодной зимней ночью.

Я тяжело дышал под ней, за веками плясали искры от интенсивности моего оргазма, и в этот момент блаженной неопределенности на кровать взобрался гигант.

— Держись, Бесси, — прорычал Джек, шлепнув меня по ягодице, которая торчала из-под Бруклин, заставив меня выругаться. — Мы еще даже не близки к завершению.

— Ты можешь говорить? — крикнул я в ярости, вспомнив, как Бруклин всегда настаивала, что у них с Джеком есть секретный язык, и поняв, что это вовсе не было плодом ее воображения. — Ты подлый ублюдок, я собираюсь…

Мое дыхание вырвалось из легких, когда Джек глубоко вонзил свой член в киску Бруклин, и сила его толчка загнала резиновый страпон на новую глубину внутри меня, заставляя все мое тело напрячься под весом их обоих.

— О, блядь, да, — закричала Бруклин в экстазе, пока я боролся с его весом над ней.

Глубокий смех Матео наполнил воздух, и я умудрился посмотреть на него с моего места внизу сексуальной пирамиды, с рычанием на губах и обещанием смерти в глазах.

— Я прощаю тебя, bastardo, — сказал Матео с широкой гребаной улыбкой, которую я планировал начисто стереть с его лица, если выживу после этого. — За то, что украл мой дом и пытал меня. Этот момент все компенсирует.

Он снова рассмеялся, и я попытался ударить его, но он просто поймал мою руку и крепко сжал.

— Можешь сжать мои пальцы, если это поможет, — усмехнулся он. — А когда все закончится, я признаю, что мы действительно семья, и наконец забуду нашу вражду.

— Договорились, — прошипел я, хотя не был уверен, что смогу это пережить.

Я стиснул зубы и сжал его руку так сильно, что, наверное, сломал кости, не отрывая от него взгляда, пока любовь всей моей жизни трахала меня, и одновременно принимала член жестокого преступника, которого мы выпустили на свободу.

И если это не было «долго и счастливо», то я ни хрена не знал, как еще мог выглядеть счастливый конец.