Я подумывал рассказать им об этом прямо сейчас. Просто чтобы увидеть выражения их лиц, когда они поймут, что я и их любовница годами водили их за нос. Дермот купил ей гребаный дом. Это было уморительно. А Ронан одарил ее таким количеством бриллиантов, рубинов и прочего, что она могла бы нанять охрану и короновать себя настоящей королевой со всеми ее драгоценностями. Конечно, я был почти уверен, что она просто заложила их все, но она вполне могла бы так поступить.

— Это был долгий день, — не дав мне ответить сказал Па, возможно, почувствовав, на какой тонкой грани я сейчас балансирую, и решив спасти еще двоих своих сыновей от поездки в больницу, а может он просто не был настроен на насилие перед ужином. Кровь и кишки обычно разжигали мой аппетит, но на некоторых это действовало наоборот.

— Да, был, — согласился я, вскакивая на ноги так, что чуть не опракинул свой стул в спешке убраться отсюда. Ближе к концу последней встречи меня спросили о чем-то, но сейчас я не мог вспомнить о чем именно, да и не особо хотел. Все, чего я хотел, это убраться отсюда к чертовой матери и поехать домой, к моему Паучку, и моей кровати. Я почти не притрагивался к спиртному в течение этого утомительного дня, потому что не хотел не смочь вести машину и застрять здесь на ночь.

— Не забудь, что сегодня вечером ты ужинаешь со своей невестой, — сказал Па, и я почувствовал, как его взгляд впился в меня, так что я замер, с пиджаком уже надетым на одно плечо и сжатыми от ярости челюстями, потому что я совершенно забыл об этом.

— Это был долгий день, — сказал я низким рокотом, возвращая ему его же слова и наблюдая, как все мои братья подпрыгнули на своих местах, как стая уток, услышавших шорох пакета с хлебом. — Уверен, она поймет, если я перенесу встречу.

— Уверен, что поймет, — ответил Па непреклонным тоном. — Но О'Брайены никогда не нарушают своего слова. И я ясно дал понять, что ты будешь присутствовать. Ее отцу принадлежит отель в центре города, и он вывел персонал на смену, несмотря на пандемию, так что заведение будет открыто исключительно для вас двоих. Ты придешь, Найл.

Угроза, прозвучавшая в этих последних словах, была слишком очевидна для всех в комнате, так что Коннор практически расцвел на глазах, а его лысая голова заблестела в свете люстры над ним.

Я обдумал свои варианты, с большим удовольствием представляя тот, который включал в себя отцеубийство, братоубийство, сестроубийство, племянникоубийство, черт, существовало чертовски много причудливых названий, когда начинаешь убивать членов своей семьи, это точно, но снова оглядев комнату, я понял, что эти ублюдки все до единого пришли вооруженными на это чаепитие.

— Ладно, — рявкнул я со всем раздражением трехлетнего ребенка, которому указали на его место. — Но в один прекрасный день вам, трусливым ублюдкам, стоит попробовать угрожать мне кулаками вместо огнестрела. Мне нравятся мои шансы против всей семьи, если никто не будет жульничать с пистолетом в руке. Черт возьми, я даже позволю вам всем взять ножи, и все равно поставлю на себя безоружного.

Мои братья сердито уставились на меня, а Па усмехнулся таким тоном, который говорил о том, что он не только согласен, но и чертовски рад, если это произойдет.

— Ты слишком высокого мнения о себе, малыш Найл, — усмехнулся Дермот, и от зависти его мопсовидная морда сморщилась.

Я надел пиджак на вторую руку и шагнул к нему, поправляя темно-синюю ткань.

— Вот как? — Спросил я, медленно приближаясь к нему. — Хочешь проверить свои слова на деле, Дермот? Можем сыграть в кошки-мышки, если хочешь? Я буду котом, который прокрадется в твой дом, пока ты спишь, и я даже позволю тебе побегать по нему, пока я за тобой охочусь. Но предупреждаю: этот кот всегда доедает свою добычу, наигравшись с ней.

Дермот с трудом сглотнул, пытаясь усмехнуться в ответ на мое предложение, но я видел страх в его глазах. Я видел его и почти чувствовал его вкус так, что с жадностью облизал губы, жаждая получить еще больше этого страха.

— Не забывай, — прошептал я, кладя руки на подлокотники его кресла и наклоняясь так, что мы оказались нос к носу. Дермот приставил свой пистолет к моей груди в явной угрозе, но мы все знали, что он не нажмет на курок без разрешения Па, так как был маленькой сучкой. — Я знаю, где ты живешь, — промурлыкал я.

Напряжение лопнуло, словно натянутая резинка, когда наш отец рассмеялся за нашими спинами, и я выпрямился, обнаружив, что другие мои братья и сестра тоже открыто целятся в меня из пистолетов. Жалкие маленькие ублюдки.

Я достал из кармана сигарету и прикурил ее, зажав между губами, широко раскинул руки и рассмеялся, как язычник, ожидая, когда у кого-нибудь из них вырастут яйца, чтобы сделать это.