Я слышал слухи о культе в горах, который заманивал молодых парней и девушек, чтобы они служили старым ублюдкам, которые обманом заставляли их поверить в какую-то высшую силу, или мистический источник знаний, или переходную завесу огня или какую-то другую херню. Я не вникал в суть, но слышал кое-что о жертвоприношениях и сожжении тел глубокой ночью, поэтому был почти уверен, что там находится целая организация, которая так и напрашивалась на истребление.

Держу пари, моей маленькой психопатке понравилась бы такая поездка со мной. Мы могли бы взять один из тех огромных автофургонов, которые были практически домами на колесах. С кроватью в задней части и кучей места для автостопщиков, которых мы могли бы подбирать по пути и проверять на склонность к психопатии, прежде чем высадить их или прикончить. Это было бы великолепно. Приключение, полное смертей и резни, достойное королевы хаоса и сломленного дурака, который прикрывал ей спину.

Я поджал губы, обдумывая эту мысль. Если я прикрываю ее спину, то кто тогда прикрывал ее спереди? Или по бокам? Я хотел, чтобы она была свободна во всем своем прекрасном смертоносном великолепии, но мне нужно было и защитить ее. Она была невинна, по крайней мере, настолько же, насколько и виновна, и я хотел защитить эту ее часть от этого жестокого мира всем, что у меня было.

— Кот прикусил тебе язык, Найл? — Громко спросил Ронан, сложив руки на животе и одарив меня насмешливой ухмылкой через стол в кабинете нашего Па, куда нас вызвали на эту последнюю встречу.

Или, по крайней мере, я надеялся, что она была последней. Честно говоря, я не мог вспомнить, говорили ли мне об этом или я сам так решил для себя.

Вся семья собиралась по мере того, как день клонился к вечеру, а Па в течение дня вызывал разных членов своей семьи, чтобы обсудить различные направления своего бизнеса. Между обсуждениями мы переходили в разные комнаты, и каждый раз он вызывал или отпускал моих братьев, сестру, племянниц и племянников, двоюродных братьев и сестер, дядю и т. д., собирая разные группы для обсуждения разных тем. Каждый был исключен по крайней мере из одной из этих встреч, если не из нескольких. Все, кроме меня.

Я знал, что он делает. Что за игру он вел, каждый раз усаживая меня по правую руку от себя в течение всего дня, независимо от темы. Я участвовал в переговорах, которые меня не касались и не интересовали, в то время как он исключал людей, которые, возможно, могли внести весовыми вклад. Он хотел, чтобы все думали, что он склоняется к выбору меня в качестве своего преемника. Он хотел, чтобы они разозлились и направили свою зависть на меня. Но я все еще не мог до конца понять почему.

Конечно, самое простое объяснение могло заключаться в том, что он действительно рассматривал меня как главного претендента на роль преемника. И если сравнивать меня с братьями и сестрами, то его едва ли можно было за это винить. Но Лиам О’Брайен никогда не был простым человеком. Поэтому я склоняюсь к мысли, что он затеял что-то гораздо более коварное.

Наверное, мне следовало бы разобраться в этом с чуть большим энтузиазмом, но дело в том, что мне было просто насрать. Насколько я понимал, этот период был просто временной остановкой перед моим побегом из этой жизни. Дома меня ждал мой осел, и в его голове хранилась вся информация, необходимая мне для успешного побега, так что как только я вскрою его череп и извлеку из его головы все секреты, я исчезну. Улечу с ветром, и буду путешествовать на его порыве. Они никогда не смогут меня догнать. А если каким-то чудом кому-то из них это удастся, я просто убью их и продолжу свой путь, когда их кровь пропитает мою плоть. Все было просто. Легко. И в то же время невероятно сложно.

— Хомяк откусил тебе член, Ронан? — Парировал я.

— Что?

— Ну, я предположил, что ты, должно быть, обменял свой на член этого маленького парнишки. Это объяснило бы, почему твой крошечный стручок лежит на яйцах, как червяк, загорающий на пуфике.

Па хохотнул, и Дермот присоединился к нему, словно эхо, всегда готовый объединиться против кого-то из своих братьев, независимо от того, на чью сторону ему для этого приходилось встать. Коннор просто сверлил меня взглядом с другого конца стола, его рука была в гипсе, а волосы теперь полностью сбриты после того, как он провел большую часть дня, заматываясь в бинты после нашей утренней «игры». Мне все равно больше нравился его вид «сваренного в крутую яйца», чем с хвостиком. В основном потому, что теперь я чувствовал, будто у меня всегда под рукой есть бонго, на случай, если я захочу отбить ритм и запеть.

— Ты думаешь, ты такой смешной, да, Найл? — прорычал Ронан, а я лишь ухмыльнулся, потому что, да, я был довольно смешным, когда хотел. Как, например, сейчас, когда я смотрел на Ронана и Дермота и думал о том, как я заплатил проститутке, чтобы она забралась в их постели деньгами нашего папочки, и о том, как эти двое постоянно изливали ей свои души, рассказывая все свои грязные маленькие секретики и о своих интрижках, пока трахали своими членами, даже не догадываясь, кто заплатил за ее стоны или кто смеялся над ними за их спинами.