Входная дверь распахнулась с такой силой, что я почти ожидала нападения динозавра, прежде чем из тени появился Найл, без Тираннозавра в поле зрения, а за ним в помещение проник утренний свет.

— Святые сиськи, Найл. — Я прижала руку к груди и посмотрела на Матео, который уже был на ногах с кухонным ножом в руке и дикой ухмылкой на лице. Я дала ему этот нож прошлой ночью, когда он сказал мне, что он может пригодиться, если случится что-то плохое. Видимо, он готовился к нападению, хотя я не представляла, что могло найти нас здесь, у черта на куличках. Может быть, злой барсук или белка, которая устала питаться орехами и хочет украсть нашу одежду, притвориться человеком и попасть в высшее общество. Да… именно так хитроумно и поступила бы белка.

Брут тоже вскочил на лапы, он оскалился с рычанием, а его шерсть встала дыбом, когда он уставился на Найла. Я сделала ему бандану из блестящего розового топа, и он чуть не оторвал мне руку, когда я завязывала ее. Он был таким хорошим мальчиком.

Найл проигнорировал всех нас: холодная отстраненность струилась из его темных глаз, пока он медленно шел ко мне.

Телевизор все еще был включен, и я все еще была укутана в одеяло. Я не спала всю ночь, ну ладно, может, задремала на час или два, или даже на пять, но в основном бодрствовала. И я была растеряна и обеспокоена, потому что Адское Пламя звучал очень странно, когда звонил вчера вечером, так что мысли о нем кружились в моей голове, как мухи, пытающиеся соединить разрезанные кусочки веревки.

Когда Найл не вернулся домой, я поняла, что он остался на ночь со своей невестой, и тогда у меня потекли слезы, и я голыми руками вырвала набивку из подушки. Теперь ее останки лежали в «уголке разбитых вещей», присоединившись к остальным сломанным вещам, и я начинала думать, что мое место тоже там.

Матео отказывался сидеть рядом со мной, пока Найл отсутствовал, его пальцы постоянно сгибались, а мышцы напрягались, словно он был бомбой замедленного действия, готовой взорваться. Я не знала, что творилось у него в голове, но яростные взгляды, которые он бросал на меня, заставляли задуматься, что это как-то связано со мной.

— Мы с Матео устроили марафон «Властелина Гарри Поттера», — объявила я, надеясь, что Найл захочет присоединиться к нам, хотя в то же время не хотела этого, потому что он, вероятно, только что выбрался из постели своей шикарной невесты после того, как его член станцевал румбу с ее гигантскими чемичангами. Тем не менее, я не могла побороть потребность быть рядом с ним, даже если мое сердце словно пронзал крошечный человечек крошечными вилами.

— Чего? — Пробормотал Найл, не выглядя особо заинтересованным, но его взгляд продолжал блуждать по мне, пока он бродил по комнате, словно печальный призрак пирата, пойманный морским бризом.

— Мы посмотрели первого «Гарри Поттера», затем первого «Властелина колец», а затем выключили на половине фильма, и включили второго «Гарри Поттера», потом досмотрели первого «Властелина колец», а затем… — затараторила я, но Найл перебил меня.

— И нахрена так делать? — прорычал он, и на его лице промелькнуло раздражение, но моя интуиция жужжала у меня в ушах, как пчела, ищущая желе, и подсказывала, что злился он не поэтому.

Матео сделал шаг ко мне все еще держа нож наготове, когда Найл подошел ближе, но Найл просто проигнорировал его, как будто Матео вообще здесь не было, остановился прямо передо мной и просто уставился на меня сверху вниз.

— Потому что, Адское Пламя, тогда ты узнаешь настоящую историю. Тайную историю, — серьезно сказала я. — О! И мы узнали, что Матео — Пуффендуец, разве это не здорово?

Матео проворчал, будто не соглашаясь со своим «пуффендуйством», но это была такая типично пуффендуйская реакция. — Я, очевидно, Слизеринец, как и ты. А Злой Джек — Когтевранец!

— Разве это не самый умный факультет? — Пробормотал Найл, сильно нахмурившись. — Джек не гребаный Когтевранец. В его голове нет мыслей. Ни одной, черт возьми.

— Неправда. Я видела искры в его глазах и слышала жужжание шестеренок в ушах. Можно было бы вырезать все наши мозги, сложить их как тотемный столб, и все равно он не был бы таким большим, как мозг Джека, — твердо сказала я.

Найл долго смотрел на меня так, что казалось, что над ним нависла темная туча, грозящая ливнем. Наконец он пожал плечами, отвернулся от меня и оказался лицом к лицу с ножом Матео — Гарольдом. Гарольд был не особо красив, но в нем был какой-то блеск, говоривший о боли, которую он мог причинить, и мне не понравилось, что он оказался так близко к прекрасному лицу Адского Пламени.

— Отойди, — прорычал Найл, позволяя острию ножа прижаться к его щеке.

— Я могу выколоть тебе глаза меньше чем за тридцать секунд, bastardo, — предупредил Матео, от него исходила смертельная энергия.