Аиду не нравилась идея новых разрушений, но он знал, что они неизбежны. Такова была цена битвы между богами.

Леонидас встал:

– Вы можете решить между собой, кто на кого нападет, но что касается нашего участия, это все, что мы можем предложить.

Это было примерно то, чего ожидал Аид, но этого было достаточно. Вместе они должны были опустошить храмы и доставить смертных в безопасное место.

– Отлично, – сказал Аид. – Мы начинаем прямо сейчас.

А завтра они отправятся на битву.

Аид отправился с Илиасом, Гермесом и Артемидой в туннели Диониса, а Персефона призвала помощь, чтобы подготовиться к прибытию смертных в «Неночь». Пока Меконнен охранял двери, Адриан и Энцо отодвинули диваны к стене, чтобы Сивилла могла расстелить на полу матрасы. Левка установила столики с водой и закусками, а Гармония собрала все необходимое для младенцев и игры для детей. Геката организовала медицинский пункт, и Персефона старалась не думать о том, зачем это нужно, хотя богиня и успокаивала ее.

– Когда дело касается смертных, нельзя быть неосторожным, – сказала она. – У них самые разные болезни.

– Разве мы не можем просто исцелить их? – спросила Персефона.

– Если это обычная болезнь, мы должны позволить ей идти своим чередом, – сказала Геката. – Мы не чудотворцы. Ты знаешь, что наш выбор в пользу исцеления может иметь серьезные последствия. Это не меняется даже во время войны.

Наверху появились Гефест и Афродита с оружием и доспехами. Они распределили по комнатам копья, топоры, луки. В последней комнате были мечи, и именно в нее Персефона решила войти, хотя все это казалось немного сюрреалистичным.

Она подошла к столу и взяла один из клинков. Он был простой, но в то же время красивый, как все творения Гефеста: рукоять обернута кожей, а навершие и крестовина выкованы из гладкой стали. Она никогда раньше не держала в руках оружие, поэтому была удивлена, насколько оно легкое, хотя и предположила, что это имеет смысл, поскольку обычно его держат одной рукой.

– Что ты об этом думаешь?

Персефона подскочила при словах Афродиты и посмотрела, как богиня побрела по комнате.

– Я не могу поверить, что ему удалось сделать так много, – сказала Персефона.

Она вернула клинок в кучу.

– Это его ремесло, – сказала Афродита.

В ее голосе послышались нотки презрения, которые Персефона решила проигнорировать. Никто не хотел, чтобы Гефесту приходилось ковать подобное оружие.

– Мне ненавистно, что это было необходимо, – сказала она.

– Мне тоже, – тихо сказала Афродита.

– Тебе они нравятся? – спросил Гефест.

Персефону немного удивил голос бога. Она не часто слышала его, но ей показалось, что он тихий и приятный, как потрескивание теплых углей в камине.

– У меня такое чувство, что ты задаешь мне вопрос с подвохом, Гефест, – ответила Персефона. – Я не уверена, что мне может нравиться война.

Он вежливо кивнул.

– Справедливо, леди Персефона.

– Правильно ли я понимаю, что это для… смертных солдат?

– Да, леди Персефона.

– И они… отравлены ядом Гидры?

Гефест коротко кивнул:

– Да, моя госпожа.

Она замолчала, чтобы осознать, что тысячи смертных будут вооружены оружием, способным причинить вред богам.

– Это… хорошая ли это идея? – спросила Персефона, хотя и предполагала, что Гефест и Аид уже обсудили это, взвесив все за и против. И все же это казалось ужасно пугающим, ужасно неправильным.

– Последователи Тесея будут вооружены тем же самым. Яд Гидры быстро убивает смертных. Без этого наша битва была бы гораздо более разрушительной.

Она подумала и спросила:

– Где наше оружие?

Гефест взглянул на Афродиту и ответил:

– Я доверил Аиду хранить твое оружие.

– Конечно, – съязвила Афродита. – Она ведь не способна держать в руках кинжал и может пронзить себя.

Как бы ни была понятна досада Афродиты, Персефона не чувствовала, что здесь это было оправдано. Она заметила, как Гефест пристально посмотрел на нее и слегка улыбнулся, и на мгновение она увидела усталость на его лице.

Ее сердце болело за него.

– Оружие отравлено ядом Гидры, – сказал Гефест. – Я лишь хочу, чтобы ты была в безопасности.

– Я понимаю, – быстро сказала Персефона, прежде чем они успели поссориться. – Мы видели, какой вред может нанести яд Гидры. У меня нет желания случайно причинить вред себе или другим. По правде говоря, я надеюсь, что нам никогда не придется его использовать.

Когда Персефона покидала комнату, ей казалось, что она несет на себе тяжесть тысяч мечей, сложенных позади нее. Каждый из них словно был личностью, душой, и она чувствовала ответственность за них всех.

Когда она вышла из гостиной, снизу донесся тихий гул. Люди уже начали прибывать.

– В воздухе пахнет страхом, – сказала Эвриала, стоявшая на страже у дверей гостиной.