Веселый огонек в глазах Аида погас, и он приподнял бровь, бросая вызов ее угрозе:

– Как будто ты можешь обойтись хотя бы один день без моего члена.

– Не стоит недооценивать меня, дорогой.

– Как бы то ни было, никому из нас не придется об этом узнавать, – сказал он, притягивая ее к себе на колени.

Он втянул в рот один из ее сосков. Персефона вскрикнула, обхватив руками его лицо. Он мрачно усмехнулся и отпустил ее:

– Я не собирался тебе отказывать. Хотя я бы предпочел, чтобы ты поспала.

– Ты же знаешь, я не буду спать, – сказала она.

На этот раз ее зубы и язык пробежались по его уху. Аид вздрогнул, его руки крепче сжали ее талию.

– Нет, – сказал он и отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. – И если бы я покинул тебя, я бы вернулся и увидел, что весь мой виски выпит.

– Кто-то же должен его выпить, – сказала Персефона, многозначительно постучав его по носу.

Аид не думал, что она заметила, но, конечно, она была права. Он не пил с тех пор, как вернулся из лабиринта, и не знал почему. Не то чтобы он не пробовал, но каждый раз, поднося стакан к губам, колебался. Аид чувствовал себя нелепо. Алкоголь на него не действовал, так почему же он чувствовал себя таким затравленным каждый раз, когда брал в руки бокал?

Персефона придвинулась ближе и поцеловала его.

– Я смеюсь не над тобой, – прошептала она.

– Я знаю, – сказал Аид, его пальцы легли веером на ее талию. – И я знаю, что должен отпраздновать свое воздержание, но я боюсь того, что будет дальше.

– Что будет дальше? – спросила Персефона. Ее голос был хриплым, но смущенным.

– Я не знаю, – ответил он. – Что-то похуже. Может быть, гнев.

Так было всегда – когда заканчивалось одно, на его место приходило другое.

– Аид, – прошептала она. – Откуда это берется?

– Я всегда находил способ справиться со своей болью, – сказал он. – После Титаномахии я был изолирован, а теперь я словно оцепенел. Я справился с первым, проявив жестокость, и теперь я пью. Так что же будет, если я перестану?

Персефона посмотрела ему в глаза и прижала руку к его сердцу.

– Ты сейчас чувствуешь оцепенение?

– Нет, – сказал Аид. – Не тогда, когда ты так близко.

Она вцепилась пальцами в его рубашку, ее дыхание касалось его губ.

– Тогда, возможно, ты уже нашел себе другой порок.

Аид появился в «Неночи» вместе с Персефоной, Илиасом и Гермесом. Он пока не собирался объявлять о себе, ему было любопытно услышать, что будет сказано в его отсутствие – вероятно, что-то гораздо более полезное, чем то, что он услышал бы, появившись открыто.

Он посмотрел на Персефону и прижал палец к губам, прежде чем переключить свое внимание на членов «Беззакония». За стойкой бара, склонившись над своими напитками, сидели двое – пожилой мужчина по имени Птолемей и молодой по имени Йорн. За стойкой бара устроилась женщина. Ее звали Стелла. Неподалеку на диване сидели еще трое – Маделия Релла, Леонидас Нассо и Дамианос Виталис.

– Говорят, что мы полностью отрезаны от остального мира. Здесь нет даже портов или кораблей, чтобы вывезти нас, – говорил Птолемей.

– Хочешь, чтобы мы поверили, что у тебя нет выхода с этого острова, Птолемей? – спросил Дамианос.

– Я этого не говорил, но сейчас это будет стоить дороже.

Персефона застыла рядом с Аидом. Он сжал ее руку, надеясь, что это даст ему то, чего он хотел – уверенность.

– Туннели затоплены. Опасность возросла, – продолжал Птолемей.

При этих новостях в животе Аида что-то сжалось. Он не предполагал, что туннели могут быть затоплены. Дионис принял меры на случай подобных происшествий. Что-то пошло не так, и если да, то где были он и менады?

– Ты намерен брать с людей больше денег, чтобы они могли избежать этого ужаса? – спросила Маделия Релла с явным презрением.

– Коммерция не прекращается во время войны, Маделия. Ты знаешь это лучше других. Разве эти полубоги не посещали твои заведения?

Ее губы плотно сжались:

– Если бы я могла это предотвратить, я бы это сделала. Они причиняют боль моим девочкам. Когда я запретила им, они сожгли один из моих борделей.

Аид не помнил, когда это произошло. Возможно, он тогда был в лабиринте.

– Они, безусловно, могущественны, – сказал Йорн. – Ты видел Тесея с молнией и Зевса, просто висящего в небе? – Он сделал паузу и покачал головой. – Разве мы не глупцы, что не преклоняем перед ними колени?

– Это зависит от того, чей гнев ты хочешь на себя навлечь, – сказала Маделия. – Что касается меня, то я предпочла бы приятную загробную жизнь.

– Откуда нам знать, что подземный мир тоже не завоеван?

За вопросом последовало гробовое молчание. Аид почувствовал, как Персефона пришла в ярость. Гермес тоже сжал руки в кулаки. Аид вытянул руку, чтобы не дать богу пустить их в ход. Хотя ему и не понравилось то, что они обсуждали, он не был удивлен. И он хотел знать, кто на его стороне.