Она поднялась на цыпочки, и Аид наклонился, чтобы поцеловать ее, когда внезапно раздались радостные возгласы: Аполлон и Гиацинт, окруженные душами, радостно обнимались и хлопали друг друга по плечам.

Персефона перевела дух. Она прижала обе руки к сердцу.

– Они встретились, я так рада.

Аид неловко поежился, разрываясь между желанием сказать ей правду и позволить поверить в ложь – вот только она не предоставила ему выбора. Она подняла на него глаза, уже заподозрив неладное.

– Аид?

То, как она произнесла его имя, наполовину вопросительно, наполовину умоляюще – от этого у него перехватило горло.

– Скажи мне, что ему не придется испить из Леты.

– Нет, ему не придется, – сказал он. – Но Гиацинт не может остаться.

Персефона моргнула.

– Что значит, он не может остаться?

– Пришло время его душе перевоплотиться.

Он понял, что выбрал неподходящее время рассказать ей об этом – не только потому, что Аполлон только что прибыл в подземный мир, но и поскольку мир сейчас был ужасным местом, но он ничего не мог поделать.

Краска отхлынула от ее лица.

– Аид, – прошептала Персефона.

– Я знаю, о чем ты хотела бы попросить меня, – сказал он. – Но это выбор Гиацинта.

Она не стала спорить или умолять, лишь смахнула слезы, глядя на двух друзей.

– Возможно, теперь, когда прибыл Аполлон, он изменит свое мнение.

Но Аид знал, что даже она не верила в это.

– Мы все еще считаем погибших, – сказал Илиас. – Но число приближается к тысяче, и многие числятся пропавшими без вести.

После своего разговора с Хароном Аид послал сатира собрать информацию о состоянии Новых Афин. Хороших новостей не было.

– Мы больше не являемся частью материка, – сказал он. – Город превратился в остров, окруженный Эгейским морем, что технически делает его территорией Посейдона.

Этого и опасался Аид, хотя роль брата в этом деле показалась ему подозрительной. Посейдон всегда хотел править сам, поэтому было странно, что он пошел на такое, чтобы увидеть на троне кого-то другого, даже если это был его сын.

В результате разделения были разрушены в основном крупные здания. Акрополь, Парфенон и Александрийская башня – все они пали. Больнице также причинен значительный ущерб, хотя она все еще работает, если только не выйдет из строя генератор. Остальная часть Новых Афин погружена в полную темноту.

Аид молчал, обдумывая услышанное. Информация, предоставленная Илиасом, была достаточной, но слишком общей.

– Если мы собираемся помочь тем, кто в этом нуждается, нам нужно иметь лучшее представление о том, что происходит на местах, – сказал Аид.

– Я могу связаться с несколькими людьми из «Беззакония», – сказал Илиас.

– Они все еще на месте?

– Пока что, хотя у меня такое чувство, что Тесей жаждет уничтожить все, что напоминает ему о богах, особенно тебя.

– Я польщен, – сказал Аид. – Но если это так, то встречаться там небезопасно. Я думаю, тебе следует позвать их сюда.

– Как пожелаешь, – сказал Илиас.

Аид не хотел этого, но у него не было выбора, потому что он знал, к чему это приведет. Тесей нацелился на каждого, кто был верен богам, и, если они не позаботятся об их безопасности, он казнит их.

Тесей хотел, чтобы не осталось ни одного верующего, кроме тех, кто преклонялся бы перед ним, хотя Аид предложил бы ему найти хоть одного человека, который не верил бы – или не боялся – смерти.

– Позови меня, когда вернешься, – сказал Аид и удалился из кабинета в свои покои.

Когда он вошел в комнату, то увидел, что Персефона лежит на боку, спиной к двери. Он подумал, что она, должно быть, спит, но, когда он подошел к кровати, она повернулась к нему лицом.

Аид не мог отвести от нее взгляда. Персефона была прекрасна. У нее была розовая кожа и растрепанные волосы. Она выглядела сонной, как будто только что проснулась.

– Я тебя разбудил?

– Я не знаю, – ответила она. – Я не помню, как спала.

Наверное, потому, что она была слишком измучена.

Он присел на край кровати и положил руку ей на бедро. Она была теплой под его рукой, и ему пришлось сопротивляться желанию лечь рядом с ней, потому что если бы он это сделал, то не встал бы до утра.

– Куда ты ходил? – спросила Персефона.

– Пока никуда, – ответил Аид. – Я разговаривал с Илиасом. Я попросил его связаться с кое-какими парнями. Нам нужно получить представление о том, что происходит в мире, и лучший способ – через «Беззаконие».

Персефона села, сбросив с себя одеяло. Казалось, ее не волновало, что она полностью голая, и, хотя Аид наслаждался открывшимся видом, это мешало ему сосредоточиться на чем-либо, кроме его растущей эрекции.

– Можно мне кончить? – спросила она.

Аид ухмыльнулся:

– Обычно, когда ты спрашиваешь меня об этом, я уже внутри тебя.

Персефона встала на колени. В таком положении она стала выше, и ее груди оказались на одном уровне с его лицом.

– Если ты скажешь нет, то, возможно, никогда больше не окажешься внутри меня.