Он закати глаза с таким видом, будто я сказала нечто невероятно наивное. — Неважно. Ладно?

Автобус начал замедлять ход на моей остановке, пропуская поток пешеходов, бесцеремонно переходящих дорогу прямо перед капотом. В кампусе пешеходы всегда вели себя как короли, независимо от сигналов светофора.

— Может, просто дашь ему шанс? — тихо предложила я, прежде чем встать. — Приятно, когда у тебя есть отец, который о тебе заботится. По-настоящему.

Он наконец поднял на меня взгляд и улыбнулся — по-настоящему, той доброй, открытой улыбкой, которая когда-то заставила меня согласиться на первое свидание. — Может быть. Ты была добра ко мне, Энни. Не давала зазнаваться. Всегда напоминала, что есть люди, которым живётся в разы хуже, чем мне.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя лёгкое смущение. — Наверное.

Он показал мне сжатый кулак для «кулачного привета».

Я покачала головой, но не смогла сдержать улыбку и легко стукнула своим кулаком о его.

Он проводил меня взглядом, когда я выходила из автобуса.

В общежитии Хэтэуэй, где я жила, была своя небольшая столовая, но она всегда казалась тесной, грязноватой и скудной по ассортименту. Удобно для быстрого перекуса, но не идущее ни в какое сравнение с шикарными столовыми в других, более новых корпусах. К счастью, моя стипендия и план питания позволяли питаться в любой точке кампуса. Это значило, что я могла позволить себе долгую прогулку через пол-университета до Мэйфейр-холла — самого нового, самого дорогого и самого разрекламированного общежития, принадлежащего университету.

Там я должна была встретиться со своей подругой Карлайл. Мы познакомились в прошлом году на вводном курсе биологии, затерявшись среди сотен студентов, изучающих естественные науки. Вместе мы держались на плаву, помогая друг другу с конспектами и подготовкой к экзаменам. И как-то так вышло, что мы продолжили общаться и после того семестра, несмотря на то, что наши жизненные траектории и происхождение были кардинально разными.

Я написала ей, когда подошла к внушительному стеклянному фасаду здания.

Внизу.

Через минуту пришёл ответ:

Сейчас буду!

В просторном, светлом холле с высокими потолками были расставлены современные диваны и стильные столики для занятий. Я присела на край одного из диванов и, почти не осознавая своих действий, достала телефон. Мои пальцы сами собой начали набирать в поисковой строке имя «Уильям Стратфорд». Дейзи была права, предупреждая, что мне не стоит копаться в его книгах и биографии. Но любопытство было сильнее, оно грызло меня изнутри, как голод.

Я быстро нашла его официальную фотографию на странице факультета английской литературы Тэнглвуда, а рядом — сухую, сжатую биографическую справку, посвящённую его научным интересам, и длинный список опубликованных работ. К этому списку я планировала вернуться позже, потому что сейчас меня интересовало нечто более личное, человеческое.

Покопавшись в архивах интернета, я нашла очень старое, пожелтевшее в цифровом виде объявление о помолвке Уильяма Стратфорда и Арабеллы Болдуин. В статье упоминалось, что её семья известна своей благотворительной деятельностью, что, как я понимала, являлось эвфемизмом для «чертовски богата и влиятельна». На более свежей, светской фотографии с какого-то благотворительного гала-вечера она выглядела как воплощение роскоши: идеальные пухлые губы, стройная, ухоженная фигура в облегающем платье, светлые волосы, уложенные в высокую, безупречную причёску. Никогда ещё пропасть между нами не ощущалась так очевидно и болезненно. Эта элегантная, отполированная до блеска женщина была ему ровней. Она была из его мира. А я — нет. Я была случайным пятном на идеальном полотне его жизни.

Я также нашла информацию о Кормаке Стратфорде: развёрнутую биографию на странице инженерного факультета и несколько восторженных научно-популярных статей о его открытиях. У меня округлились глаза. Он был лауреатом Нобелевской премии. Да, полагаю, это можно считать серьёзным достижением, как и говорил Брэндон. Было несколько упоминаний и о третьем брате. Ашер Стратфорд — известный, признанный критиками композитор, написавший свою первую сонату в восемь лет. Около двух лет назад он внезапно исчез из публичного поля. В некоторых статьях-расследованиях высказывались предположения о его возможной гибели, но никаких официальных подтверждений или опровержений не последовало. Загадочно. И от этого становилось немного не по себе.

— Привет! — Раздавшийся голос заставил меня вздрогнуть и поспешно выключить экран телефона.

Карлайл встретила меня тёплыми объятиями и сияющей улыбкой. Её иссиня-чёрные волосы были заплетены в толстую, сложную косу, венчавшую её голову подобно короне. — Спасибо, что пришла, — сказала она, отступая на шаг.

— Пожалуйста, — ответила я, возвращая улыбку. — Ради свежих суши в вашей столовой? Всегда пожалуйста.