И она правда вышла. Но ошиблась в одном: Шарлиз, пусть и была впечатлена щедростью и прозорливостью Донни Мальяно, не помчалась рыться в тряпках, не стала со счастливой улыбкой прикладывать к себе одно платье за другим. Она подошла к окну, задумчиво посмотрела наружу – на высокий каменный забор с выступающими вперед квадратными колоннами, перемеженными ажурной кованой решеткой, и на лес, теряющийся у голубой кромки озера.

Как много у него земли, земли прямо на берегу Мичигана. Шарлиз отодвинула шторы, подхватив их бархатными лентами, и закрепила по бокам на бронзовых крючках.

Следом она вернулась к цветам и поправила их в вазе уже так, как нужно было ей, а не как сделала Рита. Если уж это ее спальня и она здесь хозяйка, то все должно быть как она хочет.

Она сходила в душ: это сразу напомнило о старом доме. В такой чистой и красивой ванной комнате с деревянным полом и светлыми стенами она давно не купалась, разве что у себя в Филадельфии, до смерти отца – потом была только общая душевая для девочек, одна на этаж. Шарлиз с огромным удовольствием намылилась большой новенькой желтой губкой. Гель пах чем-то свежим, соленым, похожим на воздух с океанского побережья – и вспомнились те дни, когда ее семья любила отдыхать на золотых бесконечных пляжах Атлантики, в погожие дни купаясь или катаясь на катере.

Шарлиз, освежившись, отжала волосы, набросила на мокрое тело халат и открыла шкаф, чтобы наконец выбрать, в чем проведет этот день. Теперь уже не казалось, что судьба насмехалась над ней, предложив такую авантюру: быть может, действительно наконец и ей улыбнулась удача и она получила свою путевку в благополучное будущее?

Но затем, когда она подошла к комоду, укололо пониже сердца. Смутило, что эти люди позаботились даже о белье, новеньком, с бирками. От одних взглядов на них становилось дурно. Сексуальные кружевные комплекты от La Perla, Bluebella, Chantal Thomass были не единственными обитателями комода. Предусмотрели даже гладкое строгое белье от Maidenform, которое продавали только в дорогих американских универмагах, и простое белье на каждый день из тонкого шелка и хлопка. Шарлиз вспомнила, почему оказалась здесь. Человек, который ее сюда привез, не казался ей кем-то сродни сластолюбцу. Более того, она себе призналась сразу, что он был ей не просто приятен. Ее к нему влекло… И хотя влечение это казалось взаимным, она знала, что при встрече с ним будет нервничать.

Чтобы занять чем-то мысли, Шарлиз начала изучать свой новый гардероб, спустя полчаса поняв, что его составили согласно вкусам мистера Мальяно – или, быть может, его статусу. Здесь было много вещей спокойных и однотонных: черных, белых, бежевых, серых, коричневых. Очевидно, гардероб собирали комплектами, чтобы Шарлиз не экспериментировала со стилем и всегда выглядела уместно: что же, ее вкусу здесь никто не доверял? Она усмехнулась. Теперь вещи казались ей новой униформой, заготовленной на месяц вперед. Вечерние платья и дорогие костюмы были упакованы в прозрачные чехлы. На полках лежали только кашемировые свитера и водолазки: Шарлиз запомнила, как и что сложили. В колледже ее приучили к аккуратности.

Она переоделась в гладкое светлое белье и белое платье ниже колена: тонкое, облегающее тело, с маленьким стоячим воротником и без рукавов. Талию опоясала коричневым кожаным ремнем в палец шириной. Об обуви тоже позаботились. Из ряда туфель и ботинок Шарлиз выбрала бежевые лодочки на низком каблуке и прикрыла плечи кардиганом им в тон. Она помнила, как одевалась мама – далеко не так элегантно. То ли дело Кэтрин, вторая папина жена. Она выглядела всегда как с обложки журнала и носила что-то похожее: и элегантные брючные костюмы, и платья по фигуре, и каблуки – отцу она здорово вскружила голову, он прямо ожил, когда они поженились через год после гибели жены и младшей дочери.

Шарлиз зачесала волосы назад и убрала их резинкой в хвост. В теле была слабость: последние дни она ужасно нервничала, вчера почти ничего не ела, а сегодня только выпила два бокала шампанского. Голову вело, но Шарлиз соображала удивительно трезво, внешне – спокойная, а внутри – напряженная, как сжавшаяся пружина.

В последний раз посмотревшись в напольное зеркало против кровати, она поправила прическу и вышла из комнаты, припоминая по словам Риты, куда идти.

* * *