– У тебя нет иного выбора, – ответила королева.

– Давай, ваше величество. – Лидия вновь протянула ей руку. – Угости меня хорошей порцией боли.

* * *

Темнота, обломки и пыль. Кашель и стоны.

Доносящиеся звуки подсказывали Брайс, что Неста и Азриель живы. Но их состояние… Сейчас оно ее не волновало.

Магическая сила, извлеченная из этого места, – наследие Силены – продолжала бурлить по телу Брайс: знакомая и одновременно совершенно чужая. Теперь эта сила стала частью ее, но не на уровне временной подзарядки, какую она получала от Ханта. Ощущение было таким, словно нечто добавилось к ее собственной силе, вплелось туда.

Подобное взывает к подобному. Звезда на груди Брайс словно знала о существовании этой магии и вела ее сюда. Похоже, обе магические силы имели близкую природу. Сестринскую.

Так оно и есть. Свет Тейи Брайс унаследовала по линии Хелены. А этот свет… тоже был светом Тейи, переданным через Силену. Наконец сестры воссоединились. Но свет Силены, смешавшийся со светом Брайс, – это был не тот свет, каким она обладала прежде. Магическая природа света изменилась. В чем именно – Брайс не понимала, а разбираться в подробностях у нее не было времени. Она встала и увидела слабый свет, наполнявший помещение, в которое они провалились. Получалось, под круглым залом с восьмиконечной звездой существовал еще один этаж.

В центре помещения стоял саркофаг из прозрачного кварца. Внутри, сохраняя вечную молодость и красоту, лежала темноволосая женщина.

Мозг Брайс лихорадочно заработал, анализируя возможные варианты. Прежде это место было астерийским дворцом, пока Тейя не забрала его себе. А рисунки в туннелях, сделанные Силеной, отражали знания и наставления ее матери.

В частности, упоминалось о зле, которое всегда ждет внизу.

Что, если Силена не пыталась понять, какой смысл Тейя вкладывала в эти слова? А если ее слова о зле, ждущем внизу, не были метафорой?

Оказывается, зло постоянно находилось у них под ногами, помещенное в саркофаг, погруженное в сон… но от этого не переставшее быть злом.

Дыхание Брайс участилось и стало поверхностным. Она внимательно рассматривала прозрачный кварцевый саркофаг. Кроме него, в помещение больше ничего не было.

Не было и дверей, ведущих сюда. Скорее всего, вход осуществлялся через потолок, который Брайс обрушила, сопротивляясь Несте и Азриелю.

Женщина внутри кварцевого саркофага превосходно сохранилась.

«Сохранилась» – не то слово. Она не была мертва. Ее изящная грудь вздымалась и опадала. Она спала.

От этого открытия у Брайс зашевелились волосы на затылке.

Может, она из тех узников Тюрьмы, освобождение которых чревато несказанными бедами? Настолько опасная, что ее поместили не в камеру, а в особое помещение, заточив в кварцевый саркофаг?

Спящая была похожа на фэйцев – худощавая, с бледной кожей. Золотое шелковое платье подчеркивало малейший изгиб хрупкой фигуры.

Брайс впервые видела кожу такой степени бледности. У спящей она светилась. Свет напоминал лунный. Ее темные волосы… показались Брайс слишком уж темными. На них не играло ни единого блика. Такого в природе попросту не могло быть.

А губы? Может, это помада? Брайс не встречались ни фэйцы, ни люди, чей естественный оттенок губ был бы таким насыщенно-красным. «Минетно-красным», как однажды съязвила Даника по поводу помады, которой как-то накрасилась Брайс.

– Что ты наделала? – хрипло спросил Азриель.

Брайс обернулась. Азриель стоял, плотно сжав крылья. Неста опиралась на него, словно покалечилась, падая сюда. Ее хватка на Атараксии ослабла. Зато Азриель держал Звездный меч наготове. Другая его рука сжимала Правдорубец.

Должно быть, от какого-то дальнего предка он унаследовал частичку крови Звезднорожденных. А может, кинжал в одной руке позволял ему держать в другой Звездный меч.

Словно в ответ на вопрос Азриеля, женщина внутри саркофага открыла глаза. Они были потрясающего синего цвета – и светились.

Брайс попыталась отойти, но не смогла. Она словно приросла к месту. Взгляд проснувшейся остановился на ней. Красные губы изогнулись в улыбку, в которой не ощущалось никакой радости. Женщина протянула длинную худощавую руку к крышке саркофага и потребовала:

– Рабыня, выпусти меня отсюда.

Кварцевые стенки приглушали голос, но не могли скрыть холодности и беспощадности интонаций.

– Ты совсем спятила? – прошипела Неста, подвигаясь к Брайс.

– Я не собиралась открывать эту камеру… – начала было Брайс.

– Это вовсе не камера, – сердито бросил ей Азриель. – Мы вообще не знали, что под круглым залом есть еще один.

Женщина внутри саркофага была равнодушна к их перепалке.

– Я долго спала? – спросила она и снова надавила на крышку.