Эрик расстегнул свои брюки, я помогла их стащить и, как обезьянка, обхватила его руками и ногами.

– Мне тебя не хватало, – прошептала я ему на ухо.

Шумно выдохнув, он вошел в меня одним движением и задержался, чтобы дать к себе привыкнуть. Чуть отстранившись, Эрик безумным от страсти взглядом посмотрел на меня и тихо произнес:

– Я дома, кроха.

Тихий стон вырвался из меня против воли. Эрику пришлось заткнуть мне рот рукой, прежде чем он начал двигаться. Это было быстро, мы торопились, как школьники, к которым в любой момент могут заглянуть родители. Но каждый знал тело партнера настолько хорошо, что это не становилось проблемой.

Мы могли вернуться в Лондон и устроить долгий и мучительно приятный марафон, с его специальными штучками, погонями и прятками. Мы могли снять отель и разнести там номер. Мы могли даже отъехать ближе к лесу и заняться сексом в машине, но мы уже были здесь ради одного: почувствовать друг друга. Прямо сейчас, на моей узкой подростковой кровати, при свете и настолько тихо, насколько это было возможно.

– Не тяни, – попросила я, сама касаясь клитора. – Потом еще…

В ответ Эрик убрал мою руку, заменив ее своей, и чуть поменял угол – так, как мне особенно нравилось. Не понадобилось и пары минут – и за секунду до того, как я застонала, мое лицо ловко накрыли подушкой.

Однако даже отдышаться мне не пришлось – Эрик ускорился, приближая собственный оргазм. Прикусив губу, чтобы не выдать ни звука, я перехватила подушку и приготовилась затыкать ей уже самого Эрика, но это не понадобилось.

Он застыл, зажмурившись, тяжело дыша, пока обе его руки опирались на кровать, и отсюда, снизу, выглядел еще красивее. Раньше не видела, чтобы его лицо во время оргазма искажалось – Эрик был потрясающим во всем.

– Мы справились, – произнесла я, вытирая с его лица пот. – Даже если родители что-то заметили, они ничего не скажут.

Эрик коснулся моего лба своим и рассмеялся, оставляя на моих губах поцелуй. Мы застыли так ненадолго, наслаждаясь моментом чистого удовольствия. Вопросы, которые я отбросила как ненужные, перед тем как привести его сюда, начали постепенно возвращаться, и стало страшно, что они отравят воспоминание целиком.

– Иди в душ, а потом собирайся, – приказал Эрик. – Я отвезу тебя в Лондон.

Смысла спорить не было: он словно Санта, который приехал исполнить заветное желание. Сначала я быстро привела себя в порядок, потом, пока закидывала вещи в дорожную сумку, ванную занял Эрик. Мы были отличной командой, интересно, когда это срослось – когда вместе готовили у него на кухне? Когда строили планы в кабинете? Когда играли с собаками?

В любом случае Эрик оказался отличным другом. По крайней мере, в бытовом плане. Я не забыла, что он удерживал меня шантажом и угрозами, но это ведь было в самом начале. С тех пор как меня затянула работа в офисе, эта тема больше не поднималась. Мы не были жертвой и абьюзером, мы были настоящей командой. И мне уже самой становилось интересно все, что мы делали.

А вот я была так себе другом. Эрик подхватил мои сумки и понес их в машину, пока я зашла к маме и папе, чтобы предупредить, что уезжаю. Они не удивились. Казалось, были даже рады – все-таки я производила достаточно шума и уже выполнила дочерний долг. Теперь я могла уехать в город, который любила, а они могли остаться наедине. Вин-вин.

Но как только я села на свое сиденье и пристегнулась, воспоминания о Рэе заполнили душу виной и стыдом. Мне стоило рассказать все, вместе придумать решение проблемы. Так было бы честно и правильно: это Эрик открыл мне огромный мир трейдинга. Заставил его полюбить. Всегда приходил на помощь и объяснял, что делать, когда задачи казались невыполнимыми.

Сердце виновато сжалось, как и все внутри: я обманывала, даже когда молчала. Нет никакого «не говорить – значит, не врать», это чушь, выдуманная моралистами, чтобы стыдливо прикрывать свое бесчестье.

Но с другой стороны – в чем именно заключалась проблема? Эрик пытался нажиться на Рэе. Рэй пытался нажиться на Эрике. По-хорошему этим двоим стоило снять себе комнату и оставить меня в покое. Все, что происходило, касалось в первую очередь их самих, а я была, скорее, сопутствующим уроном. Инструментом в чужих руках.

– Как прошло Рождество? – поинтересовался Эрик, когда машина выехала за пределы города.

– Шумно, весело, а потом закончилось, – бездумно ответила я. – Кстати о Рождестве.

Брелок, который я ему купила, был в сумке. Я порылась там, выуживая нужный, и протянула Эрику.

– Прости, что без упаковки, ты слишком рано меня забрал.

– Цербер?! – с восторгом воскликнул Эрик. – Офигенно! И так похож на моих… Боже, ты заставляешь меня задуматься о третьей собаке.

– Незачем. Третья голова – это ты.

Он повернулся ко мне, с подозрением сузив глаза.

– Я псина?

– Самая большая и страшная, – успокоила его я. – Вы с парнями правда очень похожи.