Мягким кошачьим движением он протянул руку и заправил волосы мне за ухо. Сердце остановилось на свой собственный перекур, и время вышло вместе с ним.

– Чего ты хочешь, Уна? – спросил Рэй.

Я прикусила губу, чтобы не сказать первое, что пришло на ум. Этого, возможно, хотела не я, а пара бокалов игристого вина… Но не стоило врать самой себе. Я хотела Рэя едва ли не с первой встречи, когда его взгляд пронизывал меня насквозь. И теперь…

Нет, все равно не стоило. Могло прозвучать слишком агрессивно. Я покачала головой в ответ своим мыслям и отвернулась к парковке, цепляясь за спасительную сигарету. А потом произнесла чушь, которая могла сойти за отвлечение от темы.

– Это одна из самых красивых машин в мире.

– Здесь таких слишком много, – усмехнулся Рэй. – О какой ты говоришь?

Я молча указала рукой на «Астон Мартин».

– Выглядит, как из фильма, – заметила я. – Кажется, я таких еще не видела.

– Не видела, – подтвердил Рэй. – Это лимитированная модель, выпущенная в две тысячи девятнадцатом. В честь пятидесятилетия фильмов о Джеймсе Бонде.

– Серьезно? Откуда ты знаешь?

У машины в ту же секунду загорелись фары.

– Это мой. Хочешь прокатиться?

Резко развернувшись к Рэю, я едва не столкнулась с ним лбами.

– Кто ты, господи? – выпалила я.

– Мне нравится, как ты меня называешь, – подмигнул он, – но мне и «душный мудак» понравился. Так что? Сбежим с тухлой тусовки?

– А как же твой босс?

– Я отправил его пить молоко с печеньем еще после вручений. Могу считать рабочий день завершенным.

Сердце вернулось с перекура и с разбегу ударилось в грудную клетку от переизбытка ощущений, что бурлили внутри. Слова, которые вертелись на языке, были слишком опасными, так что я только кивнула в ответ на предложение и, сделав пару затяжек, прошла вслед за Рэем.

Внутри эта машина была еще круче, а от осознания, что таких всего несколько десятков, кружилась голова. Я так и осталась с пиджаком Рэя на плечах, и его запах, уже хорошо знакомый, еще изощреннее дополнял образ.

Мы ехали молча. Я знала, что сегодня у нас будет секс: это не могло не произойти, словно было зафиксированной точкой во времени. И знала, что сойду с ума после него и перестану существовать для этого мира, навечно оставшись рабыней вкрадчивого голоса, аромата кофе и ледяных бесстрастных глаз.

Рэй был божественно красив. Тонкие пальцы, легко огибавшие руль, идеально белая рубашка без единой лишней складки, светлая длинная шея. И этот нос… Я бесстыдно разглядывала его, зная, что он это замечает. Оба понимали, куда едем.

Мы мчались по пустому ночному Лондону. Рэй наверняка давал большой круг, чтобы я успела насладиться тихим шорохом из-под капота и ощущением полета. И когда мы наконец замедлились, а потом остановились вовсе, Рэй повернулся ко мне.

– Понравилось? – спросил он.

– У тебя великолепная машина, – тихо и нежно ответила я.

– Что ж, аферистка Уна Боннер, – он устроился поудобнее и сцепил пальцы в замок, – теперь для дальнейшего разговора нам придется выяснить одну очень важную вещь.

Настроение изменилось. Я приподнялась на сиденье, но за лобовым не было парковочной стены или чего-то такого. Тусклый фонарь освещал… заброшенный пустырь с кучами мусора, наваленными вокруг.

Блядь! Почему это все время происходило со мной?!

– Где мы? – моментально протрезвела я.

Машинально даже схватилась за ручку, но звук защелкивающегося замка уничтожил последнюю надежду выбраться с этого пустыря живой.

– Рэй, – попросила я. – Объясни…

– Ты не стажировалась в Ллойдс-банк. И не пришла к нам ради карьеры в инвестициях, – холодно ответил он, сверля меня взглядом. – Ты – аферистка и устроилась для того, чтобы найти у нас информацию. Я восхищен тем, как ты умудрилась откопать даже закрытую от тебя базу, но мы все еще не ответили на главный вопрос.

– Рэй, пожалуйста…

– Просто сообщи: Эрик или Чарльз?

Я покрылась холодным потом и судорожно начала придумывать, что можно сделать. В клатче лежал телефон, но тот остался в зале, ведь в момент, когда меня звали кататься, мозг был в отключке. То есть ни отправить Эрику SOS-сигнал, ни даже скинуть Бренде геолокацию своего будущего трупа я не могла.

Катастрофа. Рэй смотрел внимательно, ожидая ответа, а у меня в голове обезьянка била в литавры, пока белка-истеричка носилась вокруг нее с криками. Слов или каких-то других мыслей не находилось.

– Уна, я жду.

– Я всегда была за мутантов… – Мой голос дрожал. – Свобода, инклюзивность, признание гражданами и никаких резерваций и особых школ.

Что?! Это еще откуда в моей голове?! Интересно, кто выдал такую гениальную дрянь, обезьянка или белка…