– Черт, мне ненавистна мысль, что ты поедешь домой одна на такси. Снег усиливается, скоро дороги заметет, а они и так ужасные.

Райли откидывает голову и смеется. Звук меня раздражает тем, что напоминает о ночи в Нью-Йорке, о том, как я думал, что она делает это нечасто. Что она подарила мне то, что больше никто не получил.

Прижимаю блокнот к телу, стараясь удержаться от выплеска гнева.

– Таксисты точно водят лучше меня, – говорит Райли.

– Самокритично. – Он покачивается с пятки на мысок. – Ты уверена, что готова ждать здесь одна?

– Абсолютно. И Джейд в ресторане, если что. – Она кладет руку ему на грудь. – Иди. Увидимся завтра.

Поколебавшись пару мгновений, Калеб делает шаг назад и кивает. Затем извлекает из кармана шапку, натягивает на голову и бежит обратно к машине. Ни я, ни Райли не шевелимся, наблюдая, как он забирается внутрь, дважды коротко сигналит и уезжает.

Я уже собираюсь выйти из темноты, но вижу, как она поворачивается в мою сторону, упирается руками в бока и произносит:

– Можешь выходить.

Я не двигаюсь, недовольный тем, что она привыкла к моему постоянному присутствию. Как я добьюсь цели, если отсутствует элемент страха?

И все же я не могу отказать себе в удовольствии оказаться рядом с ней, поэтому выхожу из-за колонны, но остаюсь стоять тут же, прислонившись плечом.

– Ты ужасен, – говорит она, делая шаг ближе.

– Вижу, вы хорошо разбираетесь в искусстве слежения, мисс Келли.

– Оставим это без комментариев. – Она скрещивает руки на груди. – Отмечу лишь, что была президентом твоего крупнейшего фан-клуба в течение двух полных лет до того, как… – Она замолкает, опускает голову и смотрит вниз. Мыском подбрасывает вверх немного снега и откашливается. – Что бы там ни было, но два года я успешно им руководила. Я отслеживала твои координаты по спутнику, когда ты был на гастролях, знала все, вплоть до гостиничного номера, где ты останавливался. Я составила каталог твоих любимых напитков в каждом отдельном городе, чтобы иметь возможность заказать в номер подарочные корзины.

Райли выдыхает, в воздухе появляется туманная дымка.

– Однажды я даже помешала одному сумасшедшему проникнуть в ваш автобус, и только потому, что знала, где он находится, а девушки, которым стало известно о планах, сообщили мне.

Боже. Оказывается, она серьезная фанатка, а я понятия не имел.

– У меня такое чувство, словно грязно вторглись в мое личное пространство, – говорю я, преодолевая тошноту.

На лице ее появляется довольная улыбка.

– Все это я делала не выходя из дома. Выгодно иметь старшего брата, разбирающегося в современных технологиях.

– Хочешь поговорить о нем?

По лицу ее пробегает тень, отчего улыбка сползает с моего лица.

– Нет, – отвечает она и откидывает волосы с плеч назад. – Просто хочу сказать, что ты дилетант в слежке. Я всегда точно знаю, когда ты рядом.

– И все же… – Я замолкаю, делаю шаг за шагом и встаю прямо перед ней. Совсем близко, даже вижу, что глаза ее становятся того оттенка голубого, что ассоциируется с морозной тундрой. Она полна тайн и ждет, когда их откроют.

– Ты всегда нервничаешь, когда я появляюсь. Будто не ожидаешь.

Она шумно сглатывает:

– Не знаю, что ты от меня хочешь. Сначала говоришь о страданиях, потом делаешь…

– Ты об оргазме?

– Да. – Щеки ее розовеют.

– Да. – Еще шаг, и мыски нашей обуви соприкасаются. – Секс нарушил твой покой, Райли?

– Из-за тебя мне некомфортно.

– Этого не может быть. Ты бы тогда не испытывала все это, будь тебе плохо.

– Может, я одна из тех, кому нравится боль.

Вижу, как моя рука поднимается и сжимает ей горло. Ровно настолько, чтобы воздух проходил, но с трудом.

– Хочешь узнать больше?

Сжимаю пальцы и представляю, что она сейчас глотает мою сперму.

– Я девственница, – произносит она тихо, и я понимаю, что она не собиралась мне признаваться.

Звуки повисают в воздухе между нами, прилипают друг к другу, как снежинки на земле. Оторопь заставляет меня опустить руку, вглядываюсь в ее лицо, надеясь увидеть признаки того, что она лжет.

– Но в твоей карте…

– Я никогда не спала с мужчиной, – твердо повторяет она, чуть опустив подбородок.

Мельком оглядываю шрамы на лице, вспоминаю тот, что на животе. Никогда в жизни я не был более растерянным.

Райли поправляет рукой волосы и отступает в сторону.

– Я зайду внутрь, подожду такси там.

– Я могу тебя отвезти.

Протягиваю руку и вижу, как она испуганно вздрагивает.

– Не лучшая идея.

Я призывно шевелю пальцами:

– Не узнаешь, пока не попробуешь.

Минуты тянутся одна за другой, к тому моменту, когда она кивает, у меня уже немеют пальцы на ногах. Она не касается моей руки, просто идет рядом, но на данный момент меня устраивает и это.

Каковы социально приемлемые рамки времени, когда можно позволять себя запугивать?