К горлу подкатывает тошнота, когда я вхожу в спальню и вижу Эйдена. Он развалился на моей кровати прямо в джинсах и футболке с именем Сида Вишеса, ноги свисают. Кажется, тело его занимает все пространство матраса.

Стоит мне войти, он поворачивает голову и принимается меня разглядывать. Серые глаза опускаются по мере того, как он изучает меня с головы до ног, и проводит большим пальцем по нижней губе, вынуждая меня опять сжать ноги.

– Ты плакала?

Поднимаю руку к лицу и качаю головой:

– Пожалуйста, не надо, у меня сейчас не то настроение.

Из груди его доносится смешок, глубокий, с хрипотцой.

– Куда мы идем сегодня вечером?

– Мы – никуда, а я – на ужин к Калебу. Ты не приглашен.

– Мне кажется, ты не совсем понимаешь ситуацию, ангел.

– Пожалуй. Не скажу, что хорошо знаю сталкеров. – Я прохожу мимо него к сумке на туалетном столике. Пытаюсь открыть ее, тяну за закрывающийся на кнопку механизм, но в следующую секунду Эйден уже рядом, хлопает рукой по сумке, закрывая. Я смотрю на его ладонь, кольца почти не видны на фоне разноцветных татуировок.

Он тянется к моему лицу, рука замирает всего в нескольких сантиметрах, а затем я чувствую, как он прижимается к моей спине, чувствую ягодицами твердый член.

– Я надеялся, мы проведем День благодарения вместе.

– С чего это? – Изо всех сил стараюсь не думать о том, как хороши его прикосновения, как приятно ощущать его тепло и твердость. – Мы едва знакомы, и ты довольно четко изложил свои намерения. Уверен, что я развернусь и позволю тебе сделать мне больно? Вообще ничего не сказав?

– Уверен. – Он сжимает мои бедра и подталкивает к двери. Теперь я зажата между двумя твердыми поверхностями. – Если бы я велел тебе задрать юбку, ты бы отдалась мне прямо здесь.

Дыхание мое невольно ускоряется.

Становится прерывистым.

– Нет, – говорю я, но едва слышно.

– Нет? Это был совсем не вопрос. – Руки его скользят по голой коже ног под юбкой. Через секунду ягодицам становится холодно от потока воздуха.

Эйден цокает языком, явно не одобряя.

– Где ты взяла новые трусики?

– Новые трусики? – Я хмурюсь и начинаю поворачивать голову, но он сжимает мои волосы и возвращает ее на место. – Боже, так это ты украл мое нижнее белье? Ты действительно сумасшедший, я…

Следом из горла вырывается стон, когда я чувствую его пальцы на клиторе, они двигаются по кругу, а он пытается раздвинуть мои ноги шире, просунув колено.

– Может, мы еще не так хорошо знаем друг друга, но тело твое хочет меня, – тихо шепчет он, подцепляет тонкие стринги и сдвигает их в сторону.

Движения сменяются, темп то замедляется, то ускоряется, проходят считаные секунды, и я уже задыхаюсь.

– Если ты считаешь меня сумасшедшим, давай обсудим, кто сделал меня таким.

– Я не…

Он склоняется надо мной, я сгибаюсь почти пополам, когда он погружается в мое тело.

Сквозь густую дымку пробивается вспышка, я злюсь на себя оттого, что одними пальцами он делает меня безвольной. Если сейчас все это не закончить, я опоздаю на ужин.

– Прекрати, – шепчу я, хотя уже понимаю, что остановить его невозможно.

Кажется, я и говорю это лишь потому, что так надо, а не потому, что хочу. Его пальцы двигаются быстро и касаются точки внутри меня, которая делает меня совсем слабой.

– Нет.

Я чувствую сразу, как он отстраняется, и едва могу устоять, прижав ладони к двери.

Полоска стрингов возвращается на место, я слышу, как он расстегивает ремень. Беспокойство пробирается вверх по спине. Рука сильнее тянет мои волосы, причиняя боль.

– Подожди, – говорю я, извиваясь и пытаясь вырваться. Горло мое сжимается, а он просто смеется.

– Не самое красивое слово, верно? – Он вновь сдвигает трусики в строну, и там, где они натягиваются, появляется боль.

– О, боже, Эйден…

– Боже?

Я чувствую, как он прижимается головкой члена, она горячая, и кажется, расколет меня на две половинки.

– Нет, ангел, в том, что я собираюсь с тобой сделать, нет и капли божественного.

Он трется об меня, но я уже ничего не чувствую и не понимаю.

– Почему ты не хочешь, чтобы я пошел на ужин? – Он проталкивает член, и я резко втягиваю воздух. Странные ощущения давления извне сковывают конечности. Я замираю, ожидая продолжения, но ничего не происходит. Скребу ногтями по двери, и наконец он отпускает мои волосы. Затем опускает руку и касается клитора.

– Отвечай мне, – говорит он требовательно.

Поворачиваю голову – посмотреть, что он делает, и вижу, как он обхватывает член со вздутыми венами и начинает двигать рукой взад-вперед.

Глаза мои становятся огромными от осознания того, что он мастурбирует и ласкает меня одновременно, что возбуждает и шокирует. Подаюсь вперед и прижимаюсь грудью к двери.

– Не хочу, чтобы у людей сложилось ошибочное мнение, – задыхаясь, говорю я, сохранить способность мыслить удается с трудом.