Но это не единственное, что бросается в глаза. Я начинаю очередной раз осматривать все сначала, и на этот раз замечаю блеск серебра.

Бог мой, его левый сосок проколот. На сморщенном кусочке тела закреплено кольцо с монету в десять центов. Не знаю почему, но первым порывом было потянуться и подцепить его мизинцем.

Сжимаю губы и убираю руки за спину, чтобы точно устоять.

Эйден, похоже, сосредоточен на том, что делает Калеб. Он проходит к стойке, склоняет голову и упирается языком в щеку изнутри.

– Откуда тебе известно, что у нее аллергия на латекс? – спрашивает Калеб, и я внутренне сжимаюсь, боясь даже представить, что сейчас ответит Эйден.

Тот усмехается:

– А ты как думаешь?

Он неотрывно смотрит на руки Калеба, когда они медленно опускаются и повисают вдоль тела, затем хватает меня за халат и тянет к себе.

Кому-то этот жест может показаться милым, но я чувствую, как крепко пальцы впиваются мне в бок, даже плотная ткань не становится преградой.

Заявление на собственность.

Властное.

В этом нет ничего романтичного, поскольку так Эйден заявляет о своей власти надо мной. И над ситуацией через меня.

Я позволяю ему по глупости, потому что считаю, что в долгу перед ним. И ненавижу себя за это.

Вижу боль в глазах Калеба. Он разворачивается и отходит обратно к плите.

– Кстати, джакузи на улице работает, – сообщает Эйден и заправляет прядь волос мне за ухо.

Я даже не знала, что у меня есть джакузи.

Брови его сходятся на переносице.

– Черт возьми, что с твоим подбородком?

– Ничего. – Жар вспыхивает и охватывает лицо с шеей. – Видимо, какая-то странная реакция на лосьон. Как только останусь одна, свяжусь с врачом.

– Лосьон?

– Да, такая штука, которой люди увлажняют кожу.

– Думаешь, я совсем дикий?

– Скорее, ты больше похож на дьявольское отродье.

Калеб кашляет:

– У моей мамы наверняка найдется что-нибудь с алоэ, это может помочь. Попасть здесь к врачу в это время года проблематично.

– Она непременно сможет. Я помогу, если понадобится.

– Не сомневаюсь, что в Лунар-Коуве у тебя не меньше связей, чем в любом другом месте, – едко замечает Калеб, выкладывает кружки из теста на тарелку и начинает процесс выпечки с начала. – Не задумывался, что людям здесь плевать, кто ты?

– И на деньги им плевать? Если бы я захотел, купил бы вашу туристическую Мекку целиком до конца дня.

Отложив лопаточку, Калеб разворачивается и складывает руки на груди. Переводит взгляд с меня на Эйдена и обратно. В горле у меня встает ком, по пищеводу разливается беспокойство.

– Может, у тебя и получится. – Калеб говорит глядя на меня в упор. – Но вот купить Ангелу – это я сомневаюсь. Подумай об этом, когда соберешься в очередной раз демонстрировать свой большой член.

– Мне не нужно ничего демонстрировать и доказывать. – Эйден обхватывает меня за шею и прижимает голову к своей груди. – Ангела уже со всем знакома. Так ведь, красотка?

Мои зубы впиваются в нижнюю губу, от злости напрягается каждая мышца, но внутри я трепещу, ослепленная восхищением в его глазах.

Выражение лица Калеба смягчается, на нем отражается разочарование.

– Я пойду, – говорит он и проходит к стулу у острова, на спинке которого висит темно-серая куртка.

– Тебе не обязательно, – начинаю я, и Эйден больно щиплет меня за бедро.

Я вырываюсь, толкаю его локтем. Поднимаю голову и замираю, наткнувшись на веселый взгляд.

Прохожу к острову и указываю на расставленные тарелки с едой.

– Калеб, ты что, оставайся, ты столько всего приготовил, нам это не съесть!

Мне становится страшно от того, что я объединила нас с Эйденом в целое, но уже ничего не поделать, я не могу взять слова обратно. Мне становится еще хуже, когда я вижу улыбку Калеба.

– Это уже неважно, Ангела. Завтракай, увидимся позже на шопинге.

Он проводит рукой по моей щеке и выходит. Я физически ощущаю, что все внимание Эйдена приковано к нам.

– И нанеси все же что-то на лицо, эта сыпь, похоже, болезненна.

Киваю и слабо улыбаюсь.

– Хорошо.

– Вот и ладно, – кивает он и отступает. Надевает куртку и быстрым шагом выходит.

Сердце мое сжимается, оно не хочет терять самого лучшего друга в жизни. Я понимаю, что это эгоистично. Ситуация стара как мир: мы желаем себе лучшего, забывая о других. Если бы не Калеб, не знаю, как бы я так долго справлялась в Лунар-Коув.

Разворачиваюсь и окидываю Эйдена хмурым взглядом.

– Ты идиот.

Он уже стоит у плиты и окунает палец в желтое тесто в миске.

– Может, скажешь что-то, чего я не знаю? – морщится он и вытирает палец кухонным полотенцем. – Твой парень не умеет готовить.

– Боже, он не мой парень.

– Это хорошо, потому что он не умеет готовить. В таких отношениях ты могла бы скончаться от пищевого отравления.