После того как я вчера приняла горячий душ в его ванной, обставленной как будто для рекламы «Ресторэйшн Хардвайр» ^[13], мы легли спать. У нас и мысли не возникло, что я буду спать где-то еще, кроме как в его объятиях. Я полагала, что проснусь в ужасном настроении из-за того, что меня выселили из квартиры, но вместо этого чувствовала себя хорошо. Я ощущала себя обновленной. Такого со мной давно не бывало. Словно все тревоги, заботы и неприятности, давившие на меня тяжелым грузом, поблекли, отошли на задний план, заместились воодушевлением. Пускай мне не удавалось осознать весь спектр своих эмоций, я знала, что все это благодаря ему. Линкольн.

Я переродилась и как феникс восстала из пепла прежнего я. Каждая клеточка моего существа пробудилась, вновь обретя энергию, и я радовалась тому, что Линкольн появился в моей жизни. Предстоящий день больше не нависал надо мной грозовой тучей, и я правда ждала его с нетерпением.

Казалось безумием, что все это произошло лишь потому, что Линкольн ворвался в мой мир, как рыцарь в золотых доспехах, намереваясь спасти меня, но именно так все и сложилось. Прошлой ночью меня впервые поддерживал кто-то, кроме Билла.

Линкольн притянул меня ближе, и его вставший член уперся в мою задницу.

– Середина ночи же, – сонно пробормотал он и поцеловал меня в затылок.

Я хихикнула, выключила будильник и попыталась выскользнуть из постели. Однако Линкольн крепко обхватил меня, переплетя даже наши ноги.

– Вообще-то уже половина седьмого.

– Еще пять минут! – застонал он и губами коснулся моей шеи, от его теплого дыхания, ласкавшего мою кожу, по спине побежали мурашки. Рядом с Линкольном было легко забыть об обязанностях, потеряться в его чарах. Но я знала, что мне пора вставать и собираться на работу, хотя часть меня, причем существенная, жаждала остаться в постели.

– Ну, пять минут не навредят, – прошептала я, и он перевернул меня на спину, теперь прокладывая дорожку поцелуев к моей груди. Линкольн склонился надо мной, я выгнулась, желая большего, и раздвинула ноги, чтобы он мог прижаться своим телом к моему. Все во мне жаждало быть ближе, раствориться в ощущениях, которые он мог подарить.

Губами Линкольн пощипывал мою грудь через ткань, и кожа вспыхивала от желания. Внутри все пульсировало, и я задыхалась, мое тело отчаянно требовало большего.

– Хочешь, чтобы я пососал твои красивые сиськи? Заставить тебя кончить? – голос Линкольна стал для меня наркотиком.

Мое тело вопило, умоляло о его прикосновениях. В ответ он нежно прикусил зубами сосок через ткань, и мой стон эхом разнесся по комнате.

– Черт, – выругался Линкольн, сорвал с меня футболку, которую вчера вынудил у него «одолжить», и подставил мою обнаженную грудь прохладному воздуху. Линкольн мгновенно прижался к моей коже ртом, одновременно шепча грязные слова, о существовании которых я и не подозревала. – Боже, ты великолепна, – бормотал он, доводя меня до предела. Он пальцами дразнил и щипал мой сосок, отчего по моему телу расходились волны удовольствия.

– Умоляю, Линкольн, – просила я, едва ли повышая голос громче шепота.

Он усмехнулся и облизал мой сосок. Именно то, чего я жаждала. Линкольн поглощал меня, посасывал и облизывал с неистовой силой, от которой кружилась голова. Он обхватил и сжал другую грудь, подводя меня ближе к краю. Удовольствие стало почти невыносимым, но мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Я прильнула к Линкольну, извиваясь от каждого следующего чувственного движения, и ощущала пульсацию внутри. Он точно знал, что делать, чтобы заставить меня кончить, и, очутившись за гранью, я сдалась.

– Черт, ты такая… отзывчивая, – прохрипел Линкольн и одарил меня благоговейным взглядом, прежде чем продолжить ласкать мои соски жадными неторопливыми движениями.

Затем переместил пальцы к моим промокшим стрингам и скользнул по чувствительной, пульсирующей плоти, продолжая творить волшебство с моей грудью. Я снова кончила, застигнутая врасплох. Линкольн застонал и уткнулся лицом мне в шею, пальцами он забрался под край моих стрингов и лениво поиграл с половыми губами.

– Линкольн, – выдохнула я.

Я снова опоздаю. Я погибала. Я ощущала… все.

Линкольн поднял голову и отдернул руку после того, как сделал меня влажной и изнывающей.

– Никогда не смогу жить без этого, – произнес он и облизал свои блестящие пальцы. – Мое любимое блюдо, – его губы растянулись в самодовольной ухмылке. Он так гордился собой. – Я хочу просыпаться так каждый день, – пробормотал Линкольн, пристально глядя мне в глаза.

Я уставилась на него в ответ, не смея надеяться, что он говорил серьезно. Сомневающаяся часть меня задавалась вопросом, не говорит ли он это, просто чтобы порадовать меня. Но потом он наклонился, снова поцеловал меня, крепче обхватив руками, и я позволила себе поверить… всего на минуту.

– Я тоже этого хочу, – наконец тихо сказала я, мое сердце переполняли эмоции.

– Ты убиваешь меня, девушка мечты. Я должен отвезти тебя на работу, а мне хочется держать тебя в постели до скончания веков, – он обнял меня сильнее, будто на самом деле задумался над тем, чтобы не отпускать меня.

– Сегодня вечером я… Я хочу большего, – застенчиво прошептала я и закрыла глаза, чтобы не видеть его лица.