Я беспокойно ерзала на своем стуле и не могла оторвать глаз от его губ, представляя их на себе. Линкольн невозмутимо разрезал ножом ребрышки, и каждый раз, когда он открывал рот, я становилась влажной. Да это просто смешно! Ну серьезно, он всегда наслаждался каждым кусочком своей еды? Я же не чувствовала вкуса ни одного поданного нам блюда, просто потому, что слишком волновалась.

В конце концов я больше не могла этого выносить. Я наклонилась ближе и дотянулась до его уха.

– Пожалуйста, трахни меня, – прошептала я.

Линкольн взглянул на меня с хитрой улыбкой и откинулся на спинку стула.

– Моя малышка такая нетерпеливая? Мокнешь в своем чертовски сексуальном платье? Намочила кожаную обивку?

Я тихо заскулила. Этот мерзавец издевался надо мной!

Он усмехнулся и наклонился ближе.

– Может, тебя нужно связать? – его низкий голос звучал так соблазнительно, что я потекла еще сильнее. – Я мечтал об этом с того момента, как понял, что ты настоящая. Как ты своим телом прижмешься ко мне. Будешь меня трогать. Как твоя жадная киска будет сжимать мой член… Да, это сводит тебя с ума. Сегодня я собираюсь просто уничтожить тебя. Оттрахать так, что ты лишишься сознания от оргазма, – Линкольн выбрал этот момент, чтобы отправить в рот еще один кусочек ребрышек, и, серьезно, даже то, как он жевал, заводило меня. Он сглотнул и наклонился еще ближе. – Так что потерпи еще немного.

Я погибла. Словно обиженный ребенок, я откинулась на спинку стула, а Линкольн смеялся надо мной.

К тому же внимание, которое мы привлекали, точнее, Линкольн привлекал, не помогало. На протяжении всего ужина женщины и мужчины подходили к нашему столику, прерывая разговор, и пытались пообщаться с ним. Некоторые из посетителей даже бесстыдно флиртовали, хотя я сидела рядом. Каждый раз, когда к нам кто-нибудь подходил, я сильнее стискивала челюсти, но Линкольн оставался невозмутимым. Он едва сводил с меня глаза, хотя несколько девушек нарочито хлопали ресницами и оставляли свои номера телефонов на нашем столе.

Я пыталась отнестись к этому легкомысленно.

– И так всегда, когда ты куда-нибудь выходишь? – спросила я, стараясь говорить непринужденно.

Линкольн кивнул, не отрывая от меня взгляда.

– Зависит от города.

Привыкну ли я когда-нибудь к тому, что все вокруг хотят моего парня? Наверное, нужно просто почаще напоминать себе о татуировке на его члене. Уж о таком всем этим девушкам и не мечтать.

В какой-то момент к столику подошла блондинка с сиськами размером с голову и попыталась угостить Линкольна выпивкой, несмотря на то, что я практически сидела у него на коленях, и тогда он сказал:

– Они мне не нужны. Я никогда их не захочу. Я хочу только тебя.

Казалось, прошло часов двадцать, прежде чем мы закончили ужинать и наконец встали из-за стола. А на выходе из ресторана нас на мгновение ослепили вспышки камер. От осознания, что мы попали в осаду папарацци, мое сердце бешено заколотилось.

– Линкольн, кто эта девушка? – крикнул один из них.

– Линкольн, это твоя подружка?

Линкольн не растерялся. Он притянул меня ближе, крепко обхватил талию и губами коснулся того места на моей шее, которое обожал целовать. Я неловко переступала с ноги на ногу, не зная, как поступить.

– Ты уверен, что стоило так делать? – прошептала я, пока мы ждали, чтобы парковщик подогнал машину.

– Хороший способ дать понять всем этим людям, что ты моя, – прорычал Линкольн мне на ухо.

Его одержимость пьянила, я просто трепетала от его слов. Но в то же время мне все еще было некомфортно из-за такого внимания посторонних. Когда подъехала машина, я практически запрыгнула в нее, стремясь скрыться от назойливых камер.

Воздух вокруг нас наэлектризовался, атмосфера стала заряженной, казалось, она способна снести целый город. Словно кто-то сжал пружину, которая любой момент может разжаться. Кожу покалывало в нервном ожидании, а каждая клеточка тела горела от желания. Не в силах сдержаться, я украдкой поглядывала на Линкольна, наблюдая за игрой мышц, пока он сжимал руль и не сводил глаз с дороги.

Пока мы неслись по городу, вечерние огни превращались в размытое пятно, и тишину нарушало лишь низкое гудение двигателя. Сексуальное напряжение росло с каждой секундой, предвкушение было почти осязаемым. Время как будто остановилось, и ничего больше не существовало, кроме нас.

На светофоре я повернулась к Линкольну и захватила его губы в страстном поцелуе. Между нами полыхнул пожар, тела жаждали разрядки. Его рука поползла вверх по моему бедру, и я почувствовала, как дикий зверь царапает изнывающую плоть, отчаянно желая вырваться на свободу.

Наконец мы заехали в подземный гараж, оба потерялись в невысказанных словах, витавших между нами. Мы застыли, не желая разрушать чары. Но Линкольн все же заговорил, и его низкий голос звучал хрипло:

– Заходи.

Мы стояли в его охваченной тенями комнате, и мое сердце колотилось неровными ударами, как будто желая уничтожить ребра.