– «Когда-нибудь» может не настать, – возмутился он, а мы тем временем уже дошли.

В его голосе слышалась боль. Вероятно, за ней таилась какая-то история. Но я решила не допытываться. За последний год я выяснила, что Билл мог обмолвиться лишь о некоторых деталях своего прошлого, и что бы ни вызывало у него боль, эту тему он не затрагивал.

Я смотрела ему вслед, пока он уходил, тихо напевая что-то себе под нос, и лишь когда Билл скрылся за поворотом, поплелась вверх по лестнице в свою квартиру. Ноги отваливались, а в висках непрестанно стучало. Пускай этот день и начался чуть позже прочих, он уже казался одним из самых длинных. Больше всего на свете мне хотелось скинуть туфли и забраться в постель. Но только я очутилась у своей двери, из соседней квартиры вышел Джаред и преградил мне путь. Его сальные волосы были зачесаны назад, а маленькие пронзительные глазки поблескивали в тусклом свете коридора.

– Мисс Бардо, – заговорил он елейным и неискренним голосом. – Боюсь, у меня для вас плохие новости.

Мое сердце упало.

– В чем дело? – спросила я, пытаясь скрыть усталость.

– Вас выселяют, – сказал он, и его губы растянулись в тошнотворной ухмылке.

На мгновение в голове у меня помутилось. Выселяют? Что это значит? Я всегда платила вовремя…

– Почему? – удалось мне выдавить, хотя голос дрожал.

Джаред пожал плечами:

– Бизнес есть бизнес, Монро. Извини, но к утру тебе придется выехать.

Я привалилась спиной к стене, мысли зароились, как бешеные пчелы. Как мне к завтрашнему дню найти новое жилье? Я за все это время не отыскала ни одного доступного варианта.

– Пожалуйста, я не понимаю, – я чувствовала себя сбитой с толку и дезориентированной.

– Появился жилец, который хочет заехать в твою квартиру, и он готов платить больше. На выход, Монро, – грубо ответил Джаред.

– Но… может, повысите мою плату, – взмолилась я, прикидывая в уме, на чем сэкономить, чтобы суметь платить хоть на пенни больше.

– Прости, девчушка. Но мы оба знаем, что ты не потянешь, – Джаред одарил меня мерзкой ухмылкой.

Меня затошнило, мир уходил из-под ног. Я не знала, куда идти. Такой поворот событий портил все мои планы.

– Могу я сделать хоть что-нибудь? – выдавила я дрожащим голосом.

Джаред наклонился ближе, вторгаясь в мое личное пространство.

– Ну, кое-что ты точно можешь сделать, – мое лицо овеяло его несвежим дыханием.

Я с отвращением отшатнулась.

– О чем ты? – меня охватил страх.

– Мы это уже обсуждали. Я мужчина с потребностями, Монро. Если будешь чуть сговорчивее, я передумаю, – его взгляд блуждал по моему телу.

Меня затошнило. Как унизительно. Я ощутила омерзение.

– Нет, лучше посплю на улице, чем пойду на это, – выплюнула я.

Мне захотелось его ударить, но я предпочла этого не делать. Иначе он выгонит меня уже сегодня, а не завтра, хотя завтрашний день наступит всего через несколько часов.

– Поступай как знаешь, – сказал Джаред, пожав плечами. – Только к завтрашнему дню ты должна освободить квартиру.

После этого он развернулся и ушел, оставив меня с чувством полной безнадеги и всепоглощающего одиночества.

Мгновение я не могла пошевелиться, но затем заставила свои ноги двигаться и вошла в квартиру. Тогда по щекам потекли слезы. Я стояла посреди крошечной студии, окруженная пожитками, которыми с трудом обзаводилась на протяжении долгих месяцев, и захлебывалась рыданиями. Слова Джареда эхом звучали в моих ушах, и я чувствовала, как в груди зарождается паническая атака, накатывая штормовой волной и грозя утопить в океане неуверенности и отчаяния. Куда мне теперь идти? Что делать?

Я перебирала ногами, вычерчивая круги по маленькой квартирке, и ничего не видела из-за ослеплявших слез, которые ручьями стекали по лицу. Чувство безысходности почти душило меня. Я растворялась, и никто не мог меня спасти.

Из оцепенения меня вывело вибрация телефона. Я нащупала его, вытирая не прекращавшиеся слезы. Увидев имя Линкольна на экране, я ощутила маленький проблеск надежды, который зажегся в моей груди. Словно в обволакивающей меня тьме вспыхнул крошечный огонек. Я вытерла лицо, глубоко вдохнула и только тогда прочитала сообщение.

Мне словно бросили спасательный круг, за который можно было ухватиться посреди творившегося хаоса. Секунду спустя он позвонил, явно раздраженный тем, что я до сих пор не ответила. Я с трудом подняла трубку, надеясь, что снова не расплачусь.

– У тебя большие неприятности, малыш, – шутливо сказал он. – Ты должна была написать, когда закончишь, чтобы я подвез тебя домой.

Ком в горле не давал мне ответить, и я лишь всхлипнула. Линкольн сразу же понял: что-то не так, и игривости в его голосе как не бывало.

– Милая, в чем дело? – встревоженно спросил он.

Я изо всех сил старалась взять себя в руки и объяснить, что произошло, но как только начала рассказывать о выселении и о том, какой потерянной и напуганной себя почувствовала, тут же зашмыгала носом.