Кара положила свою руку на мою и стала ее массировать, пока я пытался есть чизкейк. Затем она прильнула, прижавшись ко мне своей грудью. Я замер, ощутив взгляд отца, наблюдавшего за нами с одобрением. Затем повернулся и наклонился так, что губы касались ее уха. Грудь Кары тяжело вздымалась, как будто я уже ласкал ее клитор.

– Еще раз прикоснешься ко мне, я проткну тебя этой вилкой, – пробормотал я.

Она оцепенела и уставилась на меня с испугом, в ее глазах застыли шок и замешательство. Стало ясно, что такого она не ожидала.

– Что, прости? – прошептала Кара дрогнувшим голосом.

– Ты меня слышала, – ответил я с холодной улыбкой, а затем поднес кусочек чизкейка ко рту, просто для забавы.

Кара приоткрыла рот и какое-то мгновение смотрела на меня с непониманием, будто пыталась осознать произошедшее. После чего резко встала и схватила свою сумочку.

– Прошу меня простить, – пробормотала она, выбираясь из-за стола. – Мне нужно… идти.

Больше не проронив ни слова, Кара повернулась и практически выбежала из столовой, оставив меня наедине с кипящими от злости родителями. Температура в комнате словно упала градусов на двадцать.

– Что, черт возьми, ты наделал! – взревел отец, вскакивая и хлопая ладонями по столу так, что задребезжали стеклянные тарелки и чашки.

Мать взяла свой бокал с вином и молча вышла из столовой, в то время как персонал убежал на кухню.

Я отломил еще кусок чизкейка, будто все это меня совершенно не волновало.

– Идем со мной, Линкольн, – в голосе отца прозвучали интонации, не допускавшие возражений.

Тогда я встал и последовал за ним в его кабинет – просторное помещение, расположенное на втором этаже поместья. Под потолком сверкала большая хрустальная люстра, заливавшая кабинет теплым светом. Стены в элегантно декорированной комнате были обшиты панелями из темного дерева, а пол устлан мягким ковром. Пространство заполняли большой дубовый письменный стол, кожаное кресло с витиеватыми резными узорами и книжные шкафы в тон, забитые томами в кожаных переплетах и фамильными драгоценностями. Поверхности стола практически не было видно из-за бумаг, файлов и различных канцелярских принадлежностей. Там же стоял монитор с несколькими открытыми вкладками, на которых отображались биржевые сводки и финансовые данные.

Я уставился в большое окно, изучая открывавшийся из него вид на обширную территорию поместья. Внизу виднелись пышные сады и мерцающий бассейн. В голове вдруг вспыхнули воспоминания о том, как мы с Тайлером плавали в нем… Мне пришлось отвести взгляд.

На стенах висели различные картины и фотографии, и среди всех выделялись фото, на котором отец пожимал руку нынешнему президенту, и вставленная в рамку копия обложки журнала «Форбс» с заголовком «Анстэд Дэниэлс – самый успешный бизнесмен года».

Отец не спеша налил себе выпить, но не потрудился предложить что-нибудь мне. Почувствовав, что напряжение достигло нужного ему уровня, он поставил уже пустой стакан на стол и обратил свое внимание на меня.

– Давай поговорим о Каре, – начал Анстэд, и в его голосе послышалась угроза.

– У нас ничего не будет, – отрезал я, зевая, хотя и понимал, что он меня не услышит.

– Мне плевать, если ты не хочешь ее трахать, – выплюнул отец. – Мне нужно, чтобы ты сделал ее счастливой. Ты меня понимаешь? Если сделка сорвется из-за того, что ты не смог вести себя хорошо в ее присутствии, я…

– Что? Убьешь меня? – я усмехнулся, наблюдая за тем, как его лицо приобретало пунцовый оттенок.

– Ах, да, точно, – отец уселся в свое кресло и стал что-то печатать на компьютере. Через секунду на мониторе появилась фотография Монро.

Мое сердце чуть не остановилось.

– Из-за этой девчонки ты так себя ведешь? – спросил Анстэд, его глаза блестели. – Думал, я не узнаю? Когда, мать твою, столько всего на кону?

Я оцепенел, внезапно лишившись возможности шевелиться или говорить. Я знал, что отец безжалостен, но, черт возьми, думал, что есть какие-то границы, которые он не осмелится преодолеть. Видимо, я был гребаным идиотом.

– Ты будешь вести себя как подобает или столкнешься с последствиями, – пальцы отца снова забегали по клавишам, и через мгновение на мониторе появилось видео, на котором Монро шла по кампусу, опустив голову.

Анстэд наклонился вперед.

– На случай, если ты забыл… Ты принадлежишь мне.

Смотря видео с Монро, я почувствовал, как на лбу выступил холодный пот. Меня захлестнули волны гнева и разочарования, однако я стиснул зубы, прилагая массу усилий, чтобы не наброситься на него. Убийство отца не входило в мои сегодняшние планы.

Анстэд наблюдал за мной, приподняв бровь, и губы его тронула жестокая ухмылка. Он отпустил меня взмахом руки, и, когда я показал ему средний палец, его улыбка стала только шире. На ватных ногах я вышел из его кабинета, пытаясь переварить то, что произошло, мои мысли путались.