— Было и другое, но я избавлю тебя от лишней травмы, — он пожимает плечами, отгораживаясь от эмоций. — Чем чаще он это делал, тем сильнее я ненавидел прикосновения. Я чувствовал себя так… будто задыхаюсь. — Его тело пробирает дрожь.

Я медленно переворачиваюсь на бок и подвигаюсь ближе. Закидываю ногу на его, а затем кладу ладонь ему на грудь, туда, где бешено колотится сердце.

— Понимаю. Я чувствую то же самое, когда оказываюсь в переполненной комнате и не вижу выход.

Торн кивает, словно действительно понимает.

Возможно, наши отношения — лишь притворство, но эту связь между нами отрицать бессмысленно.

— Я рада, что мои прикосновения не действуют на тебя так, — шепчу я.

Он поворачивается, и наши губы оказываются в сантиметре друг от друга. Я приоткрываю рот, и его взгляд, тяжелый от желания, опускается к моим губам.

— Я тоже. — Он накрывает ладонью мою щеку и притягивает меня к себе.

Поцелуй нежный, но настоящий.

По крайней мере, для меня он ощущается именно таким.

Мы целуемся, кажется, целую вечность, отрываясь только для того, чтобы сбросить одежду на пол. Я касаюсь губами следов от укуса на его шее, прежде чем оседлать его, а затем медленно провожу пальцами по его обнаженной груди.

Его щеки горят. Он смотрит на меня с неподдельным вниманием, пока я касаюсь каждого дюйма его тела. С каждым прикосновением его хватка на моих бедрах становится все крепче — пока он не входит в меня. Я задыхаюсь, когда он заполняет меня.

Мы занимаемся любовью медленно.

Без единого слова.

Только прерывистое дыхание, горячие стоны и мои сдавленные всхлипы, которые тонут в его поцелуях.

Я знаю, что это неправильно.

Думаю, он тоже понимает это.

Это определенно не похоже на притворство, но ни один из нас не останавливается. Наши тела скользят друг о друга, покрываясь липким потом, пока мы не достигаем предела и не остаемся без сил.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

И судя по тому, как он смотрит на меня из ванной, похоже, что и он тоже.

* * *

Торн наблюдает за мной, словно ястреб.

Его взгляд неотступно следует за каждым моим движением.

Закончив второй подход, я резко поднимаюсь с коврика и бросаю на него уничижительный взгляд:

— Ты меня нервируешь.

Он усмехается:

— Не в первый раз.

Я закатываю глаза.

— Почему ты так пристально смотришь? Удивительно, что ты до сих пор не раскритиковал мою технику.

Торн подходит ко мне и протягивает руку, чтобы помочь встать. Я немного покачиваюсь, но он удерживает меня руками за талию. Я украдкой смотрю на него, и замечаю, что он хмурится.

— Не думал, что мои мысли так легко читаются на лице.

Я наклоняю голову. Мне точно известно, какие именно мысли сейчас у него в голове.

— Ты думаешь о том, что я тебе рассказала, да?

Он хмыкает:

— Как тут не думать.

Пульс учащается. Я отталкиваю его руки и снова опускаюсь на пол, чтобы закончить подход.

— Мы обязаны что-то предпринять. — Он нервно вышагивает передо мной, а я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на жжении в мышцах, а не на чувстве вины за его переживания.

— Полиция занимается этим, — выдыхаю я между повторами.

Теоретически.

Вроде как.

Хотя я почти уверена, что у них уже закончились все зацепки.

Торн резко останавливается и нависает надо мной.

— Ты рассказала им о записке?

Я отвожу взгляд.

— Не вижу в этом смысла. — В животе неприятно сводит. Тревога разъедает меня изнутри. — Бензин наверняка уничтожил все отпечатки.

Губы Торна сжимаются в тонкую линию. Его взгляд скользит по моему лицу. Я пытаюсь сохранить невозмутимость, но он уже знает меня достаточно хорошо, чтобы распознать тревогу.

— Вставай, — приказывает он.

Я медленно поднимаюсь на ноги. Он берет меня за подбородок, и страх понемногу отступает.

Не настолько, чтобы успокоить бешеный ритм сердца, но достаточно, чтобы прекратилась дрожь в ногах.

— Ты вся напряжена, — констатирует он.

Я сглатываю. Конечно, напряжена. И я даже еще не сказала ему, что поджигатель из футбольной команды.

— Тяжелая тренировка, — лгу я, не моргнув глазом.

Он усмехается:

— У меня есть идеальное лекарство.

Я вскидываю бровь, мысли стремительно несутся в неприличном направлении.

Он смеется и проводит большим пальцем по моей нижней губе:

— Терпение, котенок. — Торн наклоняется ближе, его губы щекочут мое ухо, когда он шепчет: — Я вознагражу тебя после.

Я высыпаю пятый пакет льда в ванну и усмехаюсь про себя.

Ей это точно не понравится.

— Ты когда-нибудь принимала ледяную ванну? — окликаю я Брайар.