Оргазм нарастает быстрее, чем я ожидаю, и все внутри меня сжимается. Стоун наклоняет бедра, попадая в то место, которого никто раньше не касался. Я погружаюсь в блаженство, завороженная его глубоким поцелуем. В этот момент я готова отдать ему свою душу, если он попросит, а, зная Стоуна, он обязательно попросит.

— Черт, — стонет он, отрываясь от моих губ и зарываясь лицом в мою вспотевшую шею.

Его тело замирает, а я раздвигаю затекшие ноги еще шире, принимая его до последней капли. Стоун был неосторожен, и я позволяла ему кончать в меня, будто по-другому и быть не может. Слава богу, я принимаю противозачаточные… хотя он ни разу об этом не спросил.

Стоун слезает с меня, но быстро возвращается с полотенцем. Лунный свет освещает его, и у меня перехватывает дыхание, когда он аккуратно вытирает меня между ног. Обычно Стоун говорит какую-нибудь пошлость и хочет, чтобы его сперма осталась внутри, но сейчас он заботится обо мне.

Моя губа дрожит, и он замечает это.

— Рен? — его лоб морщится. — Из всех раз, когда мы трахались, я не думал, что именно этот сделает тебе больно.

Я с трудом сглатываю.

— Мне не больно.

— Ладно… — Матрас прогибается, и он притягивает меня к себе. Наши обнаженные тела переплетаются. — Тогда почему ты плачешь?

С губ срывается дрожащий вздох.

— Я не привыкла к тому, что обо мне заботятся.

Его грудная клетка поднимается у меня под щекой, и ровное дыхание щекочет шею. Я вздыхаю в ответ на мягкий поцелуй в висок.

— Спи, детка.

Я закрываю глаза, сдерживая слезы, зная, что буду спать лучше, чем когда-либо прежде.

Я нащупываю тумбочку и хлопаю по ней ладонью. Только вместо дерева удар попадает по Стоуну.

— Какого черта, Палка, — бормочет он, притягивает меня к себе, и я вздыхаю от его тепла. — Мне шлепнуть тебя в ответ? — его голос сонный.

Он слегка прикусывает мочку моего уха, и я ощущаю, как все внутри сжимается от этого простого движения. Мои щеки пылают, но тут снова начинает вибрировать телефон. Я стряхиваю его руку со своего бедра и сажусь, натягивая одеяла, чтобы прикрыть обнаженную грудь.

— Серьезно? Прячешь от меня свои сиськи? Они были у меня во рту всего три часа назад.

Солнце пробивается сквозь шторы, но я чувствую полное измождение. Тело ноет, и между ног появилась легкая боль, которой не было вчера перед сном. Стоило Стоуну сказать мне «спи», как я отключилась… но ненадолго. Его пальцы снова оказались у меня между бедер. А потом еще раз. И еще.

— Кто тебе звонит? — спрашивает он, стягивая с нас одеяло.

Я наклоняюсь над ним и он тут же проводит языком по моему соску.

— Стоун! — одергиваю я его.

Он выхватывает мой телефон с какой-то невероятной ловкостью и подносит его к уху.

— Алло?

Наступает пауза. Я откидываюсь назад и подтягиваю одеяло до самого подбородка, наблюдая за его четким профилем.

Он сглатывает, а затем рявкает:

— Кто спрашивает Рен? — Через секунду его лицо расслабляется, и он включает громкую связь. — Вот она.

Я не узнаю номер, но, по крайней мере, это не «Неизвестный».

— Эм, алло?

— Рен?

— Да? — отвечаю с вопросом, потому что не узнаю голос.

— Это Мэри-Лу.

Я откидываюсь назад. Я знаю только одну Мэри-Лу, но все равно уточняю:

— Мэри-Лу Андерсон?

Мой бывший соцработник. Она была неплохой. Делала, что могла, всегда старалась увести меня от отца при первом же его срыве и устраивала к родителям Эвана.

— Да, это я.

Стоун приподнимается и облокачивается на изголовье кровати, позволяя простыне сползти до бедер. Я слишком встревожена, чтобы смотреть на толстый контур под тканью.

— О… эм, привет? — растерянно говорю я. Почему она мне звонит? Мы не разговаривали с моего восемнадцатилетия, поскольку, когда ты выходишь из системы, все связи обрываются.

Стоун разводит руками.

— Мой бывший соцработник, — шепчу я одними губами.

— Рен, прошлой ночью кто-то вломился в мой офис.

— Ясно… — тяну я, не понимая, к чему она ведет. — И ты думаешь, это была я…?

В трубке слышится лёгкий смех, но он быстро стихает.

— Конечно, нет.

Сердце начинает бешено колотиться, и мне уже все равно, прикрыта ли я одеялом. Стоун убирает мои волосы с плеча, и я знаю, что он видит, как быстро вздымается моя грудь. Чем дольше я держу телефон у уха, тем сильнее нарастает тревога.

— Пропало твое досье.

Мое досье.

Мое толстое, депрессивное, проклятое досье.

— Весь офис был перевернут, и…

Это еще не все?

— Успокойся, — говорит Стоун, не заботясь о том, что Мэри-Лу его слышит.

Его ладонь скользит по моей спине, но я не могу сосредоточиться. Мое досье. Там есть мой актуальный адрес? Я злюсь на себя. Кто-то уже однажды вломился сюда. Они знают, где я. Зачем им мое досье?

— И что, Мэри? Ты в порядке?

— Я в больнице.