Я вхожу в нее сразу, и мы оба стонем. Черт возьми, находится в ней невероятно. Лучший наркотик. Я наклоняю ее назад и впиваюсь зубами в грудь, и она выгибается. Ее ноги обхватывают мои бедра, а пятки упираются в задницу, прижимая ближе.

— Вот так… — стонет она. — Жестче, трахни меня сильнее!

Мне нравится, когда она пьяная и дерзкая. И когда она трезвая и дерзкая — тоже нравится.

— Именно туда. О боже, Стоун! Да! Да!

Она быстро кончает. Я запоздало хватаю ее за запястье и отдергиваю его от клитора, когда ее тело начинает дрожать. Рен смеется, продолжая содрогаться, ее лицо затуманено от удовольствия. Мечтательное.

— Такая чертовски идеальная, — рычу я.

Мои движения становятся почти безумными, когда я гонюсь за собственной разрядкой, и мне не требуется много времени, чтобы кончить в нее во второй раз за вечер. Но сейчас, когда ее тело обхватывает мое, это ощущается в десять раз лучше.

— Срань господня.

Мы оба оборачиваемся к двери.

Открытой двери ванной.

Там стоит Эван, прикрыв глаза рукой.

— Какого хуя вы тут устроили?

Я ухмыляюсь, выскальзываю из Рен, и застегиваю ширинку. Она приходит в себя медленнее — держится за голову, тянется к штанам (без трусиков, которые я порвал ранее), и только потом замечает, что грудь все еще оголена. Она торопливо поправляет бюстгальтер, заливаясь румянцем.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — бормочет Рен.

Я поднимаю бровь.

— Думаю, все знали, что здесь происходит, Палка.

Лицо Эвана медленно краснеет.

— Что? — продолжаю я, закатывая глаза. — Будто ты сама не кричала: «Да, Стоун, трахни меня сильнее!» буквально пару секунд назад.

И вот так я получаю кулаком в нос от своего лучшего друга.

Его синяк всё еще выглядит злобно, даже спустя несколько дней, но Стоун это заслужил. Правда, это не отменяет того факта, что я не поглощена им полностью и безвозвратно. Потому что я — поглощена. Я через день твержу, что ненавижу его, но он заполняет каждую свободную мысль в моей голове.

Это как болезнь. Болезнь, от которой я не хочу исцеляться.

— Ведите себя прилично. — Я кладу руки на бедра. В доме стоит запах попкорна: один пакет уже уничтожен, еще три ждут своего часа на кофейном столике.

Гостиная, которая обычно служит исключительно местом для видеоигр моих соседей, теперь завалена одеялами, подушками и пятью здоровенными хоккеистами в толстовках и спортивных штанах.

Эван хмыкает.

— Прилично? Ты, блядь, шутишь?

— Осторожнее. — Тон Стоуна ленивый, но мы все знаем лучше.

— Ты так ее трахал, что я слышал, как она кричала твое имя, а потом выяснилось, что дверь все это время была открыта. Это, по-твоему, прилично?

Арчер фыркает, а Грант давится попкорном. Я вздыхаю.

Мне стыдно.

Правда.

Но я ни о чем не жалею, и Стоун это прекрасно понимает, поэтому ухмыляется мне с дивана.

Стук в дверь отвлекает мое внимание.

— Это Элли. Серьезно… — Я окидываю их взглядом. — Она пришла не для того, чтобы устроить оргию, ясно? Она моя подруга. Так что не приставайте к ней. — Уже на полпути к двери бросаю через плечо: — Она и так думает, что вы все чокнутые, с этими камерами по всему дому.

— Это была идея Стоуна.

— Ну разумеется, — шепчу я.

Я обхватываю пальцами дверную ручку, но отшатываюсь назад, когда руки Стоуна опускаются на мои бедра.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

В тот же момент Стоун распахивает дверь и отталкивает меня за спину. Когда звучит голос Элли, я выглядываю из-за него и бросаю в его сторону испепеляющий взгляд. Какого черта?

— Заходи, — улыбаюсь я, отодвигая Стоуна в сторону.

— Я принесла десерт! — Элли влетает в дом, словно он принадлежит ей, и, судя по выражениям лиц моих соседей (за исключением Стоуна), она вот-вот завладеет и ими тоже.

— Мы любим тебя. — Тейлор встает и тянет ее на кухню.

Через несколько секунд они возвращаются с мисками, ложками и контейнерами с мороженым.

Парни накладывают себе полные миски до краев. Мы с Элли ведем себя чуть скромнее — берем по нормальной порции и устраиваемся на диванах. Губы Стоуна касаются моего уха. От него пахнет шоколадом и вишней, и мой рот моментально наполняется слюной.

— Я всегда знал, что ты ванильная девушка.

Я фыркаю, облизывая ложку дочиста.

— Ванильная? Я же с тобой, забыл? — приподнимаю бровь, и его взгляд соскальзывает на мои губы. — Точно нет, — шепчу я. — И что это было раньше? Ты практически левитировал, чтобы открыть дверь.

Стоун чуть отстраняется, и я замечаю, как на его лице пляшут тени от экрана. Из телевизора доносится громкий шум — сцена из фильма, и он наклоняется ближе.

— Хотел убедиться, что это Элли.