Как только мы оказываемся в раздевалке, Грант вздыхает и быстро снимает с себя экипировку. А я просто... сижу.

— Говори, — требует он. — Круги под твоими глазами достаточно темные, чтобы я мог перепутать их с синяками от удара в нос. Почему ты рассыпаешься?

Я скрежещу зубами.

Не в моем характере болтать. Особенно о чувствах. Папа всегда говорил, что эмоции опасны. Если их выпустить наружу, для хоккея ничего не останется.

Ладно, последнюю часть он не говорил. Мой тренер, когда мне было четырнадцать, сказал это — наверное, чтобы отучить меня лезть в драки с парнями вдвое больше меня. Он хотел, чтобы я вымещал злость на льду, и именно так все и вышло.

Он называл меня Хладнокровным Стоуном. Тогда это даже забавляло, но каким-то образом это прозвище стало моей натурой. Хладнокровный во всем — кроме тех моментов, когда я рядом с Рен. Тогда кажется, будто внутри меня все горит.

— На самом деле, я почти не сплю, — вылетает прежде, чем я осознаю, что сказал это вслух.

Грант замирает.

— Каждую ночь я сижу у двери Рен.

Грант бросает на меня осторожный взгляд, будто боится спугнуть.

— Почему?

— Потому что ей снятся кошмары, и, кажется, это из-за меня. — Нет, это точно из-за меня. — Я просто не хочу, чтобы она думала, что одна.

— Но она одна, — спокойно отвечает он. — Она была в твоей комнате, но ты взбесился, и теперь она спит в крошечной кладовке.

Я тру ладонями лицо.

— Ага.

— И ты спишь на полу возле ее двери, потому что...?

— Может, это то, чего я заслуживаю, — тихо говорю я.

— Не-а.

Так просто. Я смотрю ему в спину и пытаюсь придумать ответ. Не-а. Я этого не заслуживаю? По словам Рен, я должен гнить в аду. Вот этим я и занимаюсь. Я, блядь, наказываю себя.

Никто не просит тебя спать под моей дверью. Ее слова не выходят у меня из головы. Ее лицо преследует меня. Этот чертов поцелуй преследует меня.

Если бы две недели назад кто-то спросил, рад ли я, что Рен Дэвис съезжает, я бы ответил: «да, черт возьми». Я бы сам упаковал ее барахло в мешки для мусора и выставил их на газон перед домом, чтобы их забрал тот, с кем она договорилась.

Но теперь...

Нет.

Я заставляю себя двигаться, расшнуровываю коньки и переодеваюсь в уличную одежду. Закончив, киваю Гранту и выхожу вслед за ним на улицу.

— Хочешь выпить? — предлагает он.

Так мы и оказываемся в «Шэдоу».

Рен занята другими столиками, ее темные волосы выбиваются из косы, падая на лицо. Она выглядит такой же уставшей, как я себя чувствую, но не останавливается ни на секунду.

Другая официантка приносит нам пиво. Мы с Грантом молча сидим, а я продолжаю наблюдать за Рен. Она исчезает на кухне, и через пару минут выходит с подносом, уставленным тарелками. Расставив их по столу, она заправляет волосы за ухо и сразу же бежит дальше.

— Чувак.

Я хмурюсь и поворачиваюсь обратно к Гранту.

Его лицо ничего не выражает. Ни радости, ни злости — просто намеренное безразличие. Но уголок губ дергается вверх, когда он говорит:

— Ты в полной заднице.

— Ты это мне говоришь, — бормочу я.

— В пятницу у нас первая предсезонная игра. Что тебе нужно, чтобы быть в форме?

Я вздыхаю.

— Я справлюсь.

Он хмыкает.

Панический голос Рен возвращает мое внимание к ней. Мне требуется доля секунды, чтобы отыскать ее в переполненном баре — словно я никогда не переставал следить за ней, даже пока говорил с Грантом. Какой-то парень держит ее за запястье, несмотря на то, что она пытается вырваться.

Перед глазами вспыхивает красная пелена.

Я срываюсь с места раньше, чем Грант успевает что-то сказать, и быстро направляюсь через зал. Только подойдя ближе, понимаю, что это еще одна компания парней из колледжа. Возможно, футболисты. Не знаю. Мне плевать, каким видом спорта они занимаются, главное, что они трогают Рен.

— Советую тебе отпустить ее, — я останавливаюсь рядом с ней и бросаю на парня мрачный взгляд.

— О, гляньте, герой-любовник пришел на помощь, — скалится он.

Его друзья смеются.

Я наклоняю голову, а затем делаю выпад в его сторону. Хватаю его за затылок и дергаю вперед, впечатывая лицом в стол. Раздается приятный хруст, и Рен выскальзывает из хватки. Я отпускаю его и отступаю, а он выпрямляется. Из его носа течет кровь.

— Считай это предупреждением. — Я указываю на него. — И передай остальным ублюдкам, что Рен Дэвис под запретом.

— Стоун...

Я поворачиваюсь к ней.

— Не начинай, Палка.

Ее лицо раскраснелось, волосы растрепались. У меня возникает первобытное желание наброситься на нее как пещерный человек. Перекинуть ее через плечо, вынести на улицу и трахнуть, просто чтобы все поняли, что она моя.

Это так не работает.