Мы входим, и неожиданно для себя я вдыхаю запах благовоний и цветов. Вдоль стен некогда холодного и пустого фойе теперь стоят золотые горшки в форме полумесяца, в которых цветут цветы, а по стенам стелется, ниспадая, красивый плющ, маленькие воздушные корни которого цепляются за холодный мрамор.

– Ух ты!

– Преображение, – объясняет Тэм. – Это было необходимо.

Когда мы поднимаемся вверх по лестнице, я замечаю, что центральная статуя тоже изменилась. Это все тот же человек в своей скорбной позе, но к черно-золотой краске добавились серебряные вкрапления, похожие на сияние звезд, а золотая корона, которая была у него на голове, заменена венком из роз.

– Но почему? – спрашиваю я, чувствуя, как по моему телу бегут мурашки.

Артемида ласково смотрит в мою сторону и сжимает мою руку.

– Разве это не очевидно?

– Мне нет, – шепчу я, когда мы останавливаемся рядом с перилами, и вокруг нас собирается все больше людей.

– Это все из-за тебя, – говорит Никс.

Невозможно.

– Ты знаешь, почему Персефона отправилась в подземный мир?

Я качаю головой.

– Как ты думаешь, у нее было право голоса или она просто отбывала там свое наказание, потому что ее обманом заставили полгода жить с чудовищем?

– Я думаю, она любила его, – говорит Артемида, подходя ко мне и сжимая мои плечи. – Я думаю, она съела тот гранат добровольно, потому что ее тошнило от той жизни, которой она жила до них.

– До него, – поправляю ее, но мое сердце все равно начинает биться быстрее.

Артемида кивает и убирает руки с моих плеч.

Никс снимает свою меховую шубку и машет рукой Артемиде, которая делает то же самое. Под черной меховой шубкой Никс скрывается сверкающий серебристый топ, удерживающийся на спине изящными серебряными лентами. В этом топе она безумно красива, и к тому же открытая спина позволяет видеть ее прекрасные татуировки.

– Знаю, – усмехается Никс, когда видит, что я таращусь на ее спину.

– Святой не так часто выступает на этой сцене и большую часть своего свободного времени увлечен мной. Так что я отвлекаю его от важных дел, но обычно все происходит наоборот.

Я смеюсь над ее словами, а Никс разворачивается и, оставив нас, легко проскальзывает сквозь толпу. Она настолько высокая, что люди уступают ей дорогу, а мне удается не сводить взгляда с ее темных волос, пока она не исчезает за спиной кого-то, кто выше ее.

– Кора, – шепчет Артемида.

Я не сразу поняла, что в толпе воцарилась тишина. Я смотрю в ту сторону, куда мне указывает Тэм, и мое сердце сжимается. По ступенькам вниз стремительно спускается Вульф-Арес. Его белая рубашка расстегнута и заправлена в брюки, как у швейцара в змеиной маске, красные полосы пересекают грудь, а красная краска капает с подбородка, будто кто-то перерезал ему горло. Его красная маска настолько темная, что кажется почти черной. Грудь Вульфа вздымается, когда он спускается по ступеням, а его внимание приковано ко мне.

Толпа не просто расступается перед ним. Люди отшатываются в сторону, освобождая проход.

Я стою на месте, стараясь не поддаваться желанию убежать, но моя грудь сжата паникой. Даже отсюда я практически чувствую гнев Вульфа и знаю, что виновата в том, что улизнула тайком.

Он не останавливается, пока не подходит ближе и не обхватывает рукой мое горло. Большими пальцами он приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. А затем он буквально впивается губами в мои губы, но я не сопротивляюсь, потому что никогда не чувствовала себя лучше.

Он прикусывает мою губу до крови и прижимает свои пальцы к сонной артерии на моей шее, чтобы почувствовать мой учащенный пульс. Я хватаю Вульфа за запястье и целую в ответ.

Черт, я хочу его.

Я приоткрываю губы, и его язык проскальзывает в мой рот, пробуя на вкус. Вульф наклоняет мою голову, чтобы проникнуть глубже, и когда он отстраняется, мои губы кажутся мне припухшими.

Его красные глаза прожигают меня насквозь, и мне стоит больших усилий отвести взгляд. А сделав это, я осознаю, что мы окружены людьми, и мои щеки вспыхивают румянцем. Вульф убирает руку с моей шеи, а я ловлю его запястье и переворачиваю ладонь вверх, зная, что обнаружу на них красную краску. Полагая, что этим цветом окрасилась и моя шея, я свирепо смотрю на него снизу вверх:

– Ублюдок.

Вместо ответа Вульф проводит большим пальцем по моей щеке, и лишь тогда мой взгляд опускается, чтобы увидеть, что к его нагрудному карману приколота роза.

Я не успеваю опомниться, как он уходит, повернувшись ко мне спиной. Пройдя в один из коридоров, он пропадает из виду.

– Иногда мне кажется, что это не Олимп, а ад, – шепчу я, прикасаясь пальцами к своим губам, а Артемида хихикает себе под нос.

– Никс разозлится, что пропустила такое шоу. Черт, это было так волнительно!

Когда к нам возвращается Никс, ее глаза широко раскрыты:

– Что я пропустила?

– Арес поцелуем вернул Кору к жизни, – отвечает Тэм.

– Это неправда! – возражаю я, но мой протест остается без внимания.