– Ложь! – кричит она, отбрасывая мои руки. Сжимая их в кулаки, я отшатываюсь.

– Мать твою, Вайолет, не ври мне, – Мия подходит к стене и, схватив с пола молоток, закидывает его за плечо.

– Я не помню, что произошло, – огрызаюсь я, пялясь на орудие в ее руках. – Ясно? Я не знаю, что случилось в тот день.

Мия качает головой и снова включает музыку.

– Танцуй, – приказывает она, и я неохотно занимаю место в центре комнаты.

Как только я начинаю танец, то осознаю, что хореография не так уж и свежа в моей памяти, хотя всего несколько часов назад Шон показал мне видео, на котором я исполняла эту пьесу. Моя мышечная память подсказывает мне основные элементы, но разум все равно искажает некоторые моменты, которым обучал меня Шон. К тому же мышечная память может ошибаться, ведь я исполняла этот танец всего один раз.

Пока Мия стучит молотком по полу, превращая его в метроном, я, встав на пуанты, пытаюсь сделать пируэт. Но шершавая поверхность деревянного пола, за которую цепляются пуанты, замедляет мое вращение.

– Стоп! – говорит Мия. – Следи за бедром.

Она подается вперед и кладет руку на мое бедро, корректируя позу, а я стараюсь не обращать внимания на то, как по моей коже бегут мурашки от ее прикосновения. Подавляя отвращение, я повторяю движения.

Наконец Мия отступает.

– Хорошо. Так уже лучше. Еще раз.

И так проходит неопределенное количество времени.

Она поправляет каждый недочет в моем танце, заставляя снова и снова повторять неверно исполненные элементы. Так что скоро на моем лбу выступает пот и я начинаю задыхаться. Я не знаю, сколько времени мы проводим в этой комнате, но, вероятно, более часа, потому что я неизбежно спотыкаюсь и, падая, сильно ударяюсь о пол. Я лежу, пытаясь отдышаться. Мия же в этот момент садится на кухонный стул, который притащила с собой. Она не пытается заставить меня встать или продолжить танец, хотя я опасаюсь, что она может это сделать.

– Когда ты собиралась сказать мне, что уходишь из КПБ?

– У меня, знаешь ли, тоже есть к тебе вопросы. – Я поворачиваюсь, чтобы мне было удобнее сесть, и, подтянув колени к груди, обхватываю их руками.

– Спрашивай, – позволяет она и лезет в карман, чтобы достать пачку сигарет.

Я не знала, что Мия курит, поэтому молча смотрю, как она достает сигарету и засовывает ее между губами.

– Давай, Вайолет, – говорит она, прикуривая и выдыхая дым. – Спроси меня.

– Ты следила за мной?

– После того как ты решила принять мое предложение и встретиться с вермонтским доктором, конечно, – она наклоняет голову, прищуриваясь. – Я следила за тобой, потому что должна была убедиться, что ты не принесешь больше вреда, чем пользы.

– А взломы?

– Нет. Хотя я подозреваю, что это дело рук твоего бывшего. Он очень странный тип, не так ли? Джек слишком уж навязчивый и злой, – смеется она. – Это забавно, если учесть, что сейчас ты встречаешься с кем-то на ступеньку выше его в этих эмоциях.

Значит, моими врагами оказались два человека. Мия преследовала меня, а Джек активно пытался разрушить мою жизнь.

– Ты имеешь какое-то отношение к тем статьям?

– К первой – да, – отвечает она, приподнимая плечи. – Твоя мать позвонила мне из больницы в панике и рассказала всю эту гребаную историю. Ты оказалась в операционной, а мальчик сенатора просто ушел от наказания, несмотря на то, что причинил тебе боль и потенциально разрушил карьеру. Ему повезло, что он не нанес тебе более серьезных повреждений, но в любом случае его следовало арестовать.

Мия стряхивает пепел с кончика сигареты, позволяя ему упасть на пол.

В деле Грейсона было много проблем. В частности, в нем отсутствовали убедительные доказательства того, что он находился за рулем в состоянии алкогольного опьянения. Интервал времени, который прошел с момента его ухода с места происшествия, где его видел только один пассажир, до прибытия полиции к его дому, – не сопровождался свидетельствами его вины.

– Я написала эту статью, чтобы выразить тебе поддержку и напомнить, что ты можешь рассчитывать на балетное сообщество. Я надеялась, что они добавят в статью кое-что еще, но… ничего не вышло. Такие слова нельзя выпускать в печать, не запачкав руки.

– Они грязные даже сейчас, – говорю я, и Мия хмурится.

– Наверное.

– И что мы будем делать дальше?

– Ты расскажешь мне, что побудило тебя покинуть КПБ и уйти от меня, а потом мы обсудим, какие у нас есть варианты. – Она наклоняется вперед и смотрит на меня сверху вниз. – Прошу обдумать это, Вайолет. Твоя память не может быть настолько туманной. Кажется, из нее исчез не только один день, но и ночь, которую я бы тоже хотела стереть из своей памяти.

– Полагаю, ты уже и так осведомлена обо всех деталях, – говорю я. – Мне кажется, ты знаешь гораздо больше, чем говоришь. Я пыталась вспомнить о событиях, произошедших накануне аварии, но у меня не получалось. Так что, пожалуйста, расскажи мне обо всем сама.