– Сейчас Аннабель прогонит с вами фрагмент балета для просмотра, – говорит Шон более глубоким и хриплым голосом, чем я помню. – Вы готовы?

Пианист в углу исполняет мелодию из произведения, которое мне уже знакомо, однако в его одиночном исполнении она теряет свою завораживающую силу и лишается прежней радостной нотки.

Но изначально Жизель тоже излучала радость и любовь к жизни, пока ее судьба не превратилась в трагедию. Аннабель обладает великолепными танцевальными навыками, ее гибкость и техника безупречны, но ей не хватает страсти, что, возможно, связано с отсутствием личного опыта влюбленности или с мыслью о том, что в данный момент ее мастерство не подлежит оценке.

Но в таком случае она ошибается, потому что Шон и Мия оценивают нас всех.

Аннабель принимает финальную позицию, элегантно поднимая руки вверх и изящно сгибая колено. Она откидывает голову назад, и на ее лице расцветает широкая улыбка.

– Спасибо, – говорит ей балетмейстер, однако мы не сразу начинаем повторять за ней.

Впереди нас ждет еще много интересного: мы совершаем прыжки, вращаемся, выстраиваемся в ряд и проходим по залу, демонстрируя элегантность наших движений и поворотов. Затем мы распределяемся по парам, дабы продемонстрировать наше умение работать с партнером. Мне повезло оказаться в паре с молодым человеком, с которым я уже танцевала в одной труппе несколько лет. Встав рядом, он подмигивает мне.

Наконец мы делаем перерыв.

Мия, Шон и балетмейстер еще больше сокращают наши ряды и объясняют, что остававшиеся девушки будут по очереди исполнять сольную партию для прослушивания.

Затем перед нами снова танцует Аннабель, а после нее в студию приглашаются еще две ведущие танцовщицы. Я нервно сглатываю, наблюдая за их движениями.

– Лидия Паркер, – представляется девушка, стоящая рядом со мной. Она протягивает мне руку, и я пожимаю ее.

– Вайолет Рис.

– Я была ведущей танцовщицей в Аризоне. Жара, конечно, стояла убийственная. – Она наклоняется ближе. – Ты знакома с Мией?

– Немного, – отвечаю я, окидывая ее взглядом.

Девушка с темными волосами, собранными в аккуратный пучок, на несколько дюймов ниже меня. На ее лице минимум косметики, хотя и без нее она довольно симпатичная.

– А что?

– Просто до меня дошли слухи, что она хороший человек, ради которого стоит сюда попасть.

– Я тоже это слышала, – киваю я.

– Вайолет, – внезапно зовет меня Мия. Улыбнувшись Лидии, я делаю шаг вперед.

Несмотря на различие между музыкальным сопровождением, под которое я готовилась танцевать, и тем, что звучит сейчас, мои ощущения остаются неизменными. В моем теле вспыхивает радость, подобно той, что испытываешь на праздновании дня рождения, а ведь именно в этом и заключается суть танца Авроры. Девушка празднует свое шестнадцатилетие, и эта сольная партия завершается задолго до событий, в которых она встретит четверых претендентов на ее руку и уколется о веретено. Мой танец символизирует свободу и счастье, которые переживает Аврора. Моя улыбка становится все шире во время самых сложных хореографических приемов, и в конце концов я занимаю ту же позицию, что и Аннабель.

Раздаются аплодисменты, и я встречаюсь взглядом с Шоном Мередианом. Его лоб нахмурен, а на лице читается явное замешательство. Не понимая причину его эмоций, я отступаю и присоединяюсь к девушкам у стены, в то время как в центр студии выходит Лидия, а за ней следуют другие участницы.

Присев на пол, я потягиваюсь, стараясь не расслабляться на случай повторного вызова, но, взглянув на часы на стене, понимаю, что уже пробило два часа дня.

– Благодарю вас, девушки, – говорит Мия. – Мы свяжемся с кандидатками, которым предложим контракты, и опубликуем список отобранных участниц на нашем веб-сайте к концу месяца.

Пока мы собираем свои вещи, фантомная боль охватывает область под бедром и мгновенно пронзает его, но я стараюсь отвлечься от этого ощущения. Возможно, мне предстоит принять это состояние как неотъемлемую часть своей жизни и продолжать борьбу с ним с помощью водных процедур и силовых тренировок. Это небольшая плата за возможность вновь заниматься танцами.

– Вайолет. – Я уже почти дошла до конца коридора, но оборачиваюсь, чтобы увидеть хореографа, идущего мне навстречу.

Я пытаюсь скрыть удивление оттого, что он помнит мое имя.

Шон останавливается передо мной, а затем оглядывается, дабы убедиться, что мы одни. Я же закидываю сумку повыше на плечо и жду.

– Признаться, я пришел в замешательство, увидев тебя здесь.

– Что? – Я пристально смотрю на него, а он переминается с ноги на ногу.

– Прости, ты не хочешь говорить об этом здесь.

Что, черт возьми, происходит?

– Думаю, вы ошиблись и принимаете меня за другого человека, – медленно говорю я, но Шон жестом приглашает меня следовать за ним, и вопреки здравому смыслу я соглашаюсь.

Даже зная, что у меня есть преследователь, я испытываю любопытство, которое сильнее страха.