Шон заводит меня в пустую комнату и закрывает за нами дверь, и я вижу, как он вздрагивает, когда его взгляд падает на мою ногу.

– Ты не помнишь день, когда с тобой произошел тот несчастный случай?

Я ненавижу слова «несчастный случай», и очень долгое время мне казалось, что произошедшее со мной было больше, чем простая случайность. Но теперь я замечаю выражение на его лице, и наконец до меня доходит суть его вопроса, от которой по моему позвоночнику пробегает холодок.

– Мы встречались до аварии? – спрашиваю я, невольно делая шаг назад.

Такой человек, как он, вряд ли бы вспомнил, что какой-то подросток передал ему диск со своим танцем. Пока я училась в старших классах, он уже был выдающимся хореографом, и мне кажется, в его вопросе скрыт более глубокий смысл.

Шон хмурится. И тут до меня внезапно доходит.

О боже, неужели Шон и есть мой преследователь?

Он как-то связан с днем аварии или со всем остальным, что произошло после? Возможно, он просто наконец раскрыл себя? Человек, который вломился в мою квартиру, должен быть похож на него. Быть таким же мускулистым и высоким.

– Я ухожу, – тихо говорю я и направляюсь к двери, но он преграждает мне путь.

– Пожалуйста, подожди.

– Уйди с дороги, – требую я, останавливаясь, но он поднимает руки.

– Две минуты. Это все, о чем я прошу.

То, что он пока не угрожает меня убить – хороший знак, не правда ли? Возможно, если я смогу его разговорить, то он просто отпустит меня, или я сумею придумать способ заставить его отойти от двери.

Я оглядываю комнату и обхожу стол, расположенный в центре, чтобы он оказался между нами. Поставив на него сумку, я прижимаюсь спиной к стене.

– Мы встречались с тобой в тот день в Роуз-Хилле, – говорит он. – Ты приехала ко мне на машине и казалась взволнованной.

– Почему? – спрашиваю я.

– Потому, что я пытался переманить тебя.

– Для чего? – в недоумении спрашиваю я.

Какое-то время Шон молча смотрит на меня, видимо, пытаясь решить, правда ли я ничего не помню, – а затем говорит:

– Но ты же должна помнить.

Возможно, у меня есть своя теория или она начинает формироваться в моей голове, но я не доверяю этому мужчине.

– Я хотел, чтобы ты танцевала для Американского балетного театра, – осторожно говорит он. – Возможно, это звучит безумно, но мне дали шанс самому отобрать несколько танцовщиц для предстоящего гастрольного сезона, и среди прочих я выбрал тебя.

– Жизель, – внезапно произношу я, прикрывая рот рукой, поскольку мои мысли мчатся с невероятной скоростью. – Итак, в тот день я встречалась с вами? – спрашиваю я, вспомнив о вежливости.

– Мы обсуждали хореографию, – кивает он. – Ты собиралась связаться со мной на неделе, чтобы станцевать для совета директоров.

Но в этом нет никакого гребаного смысла.

– Но я же была Одеттой, – хмурюсь я. – Примой «Лебединого озера».

– Ты думаешь, перспективы, которые ждут тебя в КПБ, могут сравниться с тем, что может предложить АБТ? – усмехается он. – Мы оба знаем, что они находятся на разных уровнях. Я давал тебе шанс.

– Но потом я сломала ногу, и мои воспоминания об этом дне… – Я щелкаю пальцами. – Пуф, исчезли. Как я могу вам верить? – Я исподлобья смотрю на Шона. – Откуда мне знать, что вы не лжете?

– А что с твоим телефоном? В тот день мы созванивались, и я оставлял тебе голосовое сообщение, но ты не перезвонила.

– Он разбился в аварии, – качаю головой я. – Я потеряла все данные, кроме тех, что успели сохраниться в резервной копии облака.

Шон вздыхает, но я уже знаю, что он говорит правду. Все признаки этого налицо. Танец, который я каким-то образом запомнила, и мелодия, которая будто до сих пор играет на задворках моей памяти.

Затем Шон открывает свой телефон и кладет его на стол, предварительно включив какую-то видеозапись. На ней мы находимся в студии, которая кажется мне до боли знакомой, и я наблюдаю за собой, словно за отражением в зеркале. Кто-то третий снимает мой танец, а я думаю о том, что бедняжка Вайолет на этом видео понятия не имела, что должно произойти позже.

Закончив танец, я поворачиваюсь и улыбаюсь Шону. У нынешней же меня все темнеет перед глазами.

– Во сколько это было? – спрашиваю я, прерывисто выдыхая и отступая на шаг. Шон молча указывает мне на телефон.

Видео было снято вечером, в пять минут восьмого, Грейсон врезался в мою машину ближе к одиннадцати.

– После прослушивания я ушла?

– Да, Вайолет, – хмурится Шон. – Тебе позвонили, и ты ушла.

– Две минуты, о которых вы просили, истекли, – с трудом говорю я, перекидывая сумку через плечо. – Вероятно, эта информация утратила свою актуальность, учитывая, что все это произошло несколько месяцев назад, и вы наверняка уже подобрали себе танцовщиц. Сейчас мы уже оба здесь.